История одного гоблина: Символ веры

– Три ночи назад мне вновь было видение, и богиня подтвердила, что это они. Биры – части посоха Бирканитры. Нам надо срочно их собрать воедино.

– Врешь! – Моротар заревел из клетки так, будто его огрели кнутом по спине.

– Что, правда не нравится? – улыбнулся Гарб. – Бирканитра рассказала мне все. И как ее подлый братец сковал ее, и как посох у нее отобрал, и как племя ваше обманул. Быр-Хапуг даже обломки посоха назвал в свою честь Бырами, а не Бирами. Он вам, наверное, даже сказал, что это он создал посох, но враги его украли и спрятали?

– Вранье! Неправда! – как резаный, верещал хапуг, стучась при этом головой о прутья решетки.

Изо рта пленника пошла пена.

– Что это с ним? – спросил Каввель, нахмурив густые черные брови. – На боевую ярость непохоже.

– Религиозный фанатик, – пояснил Гарб. – Любая мысль, противоречащая его догмам, вызывает у него агрессию или истерику.

– И все же, я настаиваю на уничтожении этих опасных штукенций, – напомнил о себе Маус.

– Подожди, – бесцветным голосом возразил ему Мелдон.

У маркиза тряслись руки, и он постоянно облизывал пересохшие и потрескавшиеся губы.

– Мы должны помочь собрать этот проклятый посох.

– Не понял! – возопил гном. – Я ради кого стараюсь вообще? Мне напомнить, кто из нас без магии и ста лет не протянет?

– Очень трогательно, благодарю за заботу, Маус. Но наш новый коллега прав. Если мы действительно имеем дело с частями посоха богини гоблинов, его нужно восстановить.

– Вы бредите, коллега, от отсутствия магии. Еще бы, такой стресс.

– Я не брежу, – умоляюще произнес Мелдон. – Послушай, Маус… друг мой. Это важно!

Никогда прежде ни один эльф не называл гнома другом, и это слово произвело на фон Кляйне сильное впечатление.

– Хорошо, гут! Гут! Я слушаю, – цверг согласился, как обычно соглашаются со смертельно больным – лишь бы тот не капризничал.

Мелдон торопливо заговорил, будто боялся, что его вот-вот прервут, и он упустит нить – самое главное, и забудет это озвучить.

– Мой прапрадед участвовал в штурме цитадели хапугов в девятьсот восемьдесят третьем году от Исхода.

Бурбалка присвистнул:

– Ого, это ж семь тыщ лет прошло!

– Я знал, что эльфы живут долго, но чтобы настолько… – пробормотал Каввель.

– Не перебивайте меня, сильвупле, – затараторил де Баранбас.