История одного гоблина: Символ веры

– Рохлик, это такой резвый дедок в рваном кафтане? – уточнил Аггрх, подавив в зародыше желание ляпнуть что-нибудь язвительное по поводу связи между «любовью к светлому» и бутылкой на столе.

– Он самый, – сказал староста. – Теперь идите к нему, а когда договоритесь, несите гроши, тогда получите проводника и своего друга назад.

***

Указанная старостой хата выглядела самой убогой из всех стоящих рядом развалюх, а на их фоне дома в родной деревне Гарба смотрелись хоромами. Из-за ветхой покосившейся двери доносились старческие оханья и аханья.

Стучаться отправили Антонио, чтобы Рохлик от ужаса не отдал концы, не успев засвидетельствовать старосте, что прощает своим обидчикам кражу и моральный ущерб. Стук убил в хате все звуки. Даже птичий гомон под стрехой стих, уступив место гнетущему безмолвию.

– Хто там? – раздался скрипучий старушечий голос в ответ на повторение стука. – Ежели это опять свидетели Триединого, то мы дедовскую веру менять не собираемся.

– Не, бабуль, – ответил Бурбалка.

– Я курицу вашу принес.

– Ишь ты! – поразилась бабулька. – Так чего ж ты стоишь, окаянный! Давай ее скорее сюды! Сейчас отопру.

До ушей Антонио донесся звук откидываемой щеколды, и в щель приоткрывшейся двери выглянул глаз.

– Куру покажи! – потребовали голосом Рохлика.

Бурбалка предъявил щели кудахчущий комочек перьев. Дверь резко распахнулась, из щели вынырнула рука, сцапала курицу за шею и втащила ее внутрь прежде, чем Антонио сообразил, что произошло.

Дверь захлопнулась прямо перед носом бывшего призрака. Бурбалка постучался еще раз.

– Чего тебе ишшо? – недовольно спросила старуха.

– Так старосте надо сказать, что вы на нас зла не держите. Было бы неплохо, чтобы Рохлик к нему с нами пошел.

– Дудки! – крикнул Рохлик. – Я выйду, а вы меня сызнова пытать? И так спина не разгинается! Нет уж, наелись уже!

– Да кто тебя пытал? Кому ты нужен? – не выдержал несправедливости обвинения Каввель.

– И демона сваво заберите! – истошно завопила бабка.

– Люди мои милыя, што ж гэта робицца!

Положение становилось безвыходным: на уговоры дедок не поддавался, угрожать было нельзя, бабка верещала, Каввель кипятился, Аггрх мрачнел, а время шло. Выручил разыгравшийся радикулит Рохлика, из-за которого тот, неловко согнувшись, случайно надавил на дряхлый «портал» сильнее, чем следовало. Старая и некогда очень надежная дверь захрустела внутренностями и выпала из косяка вместе с дедом.