История одного гоблина: Символ веры

Откуда им знать, что я тут пишу?

– Я и сам в некотором роде ученый и почти понимаю тебя, – осторожно поддержал порыв историка гоблин, – но все-таки, уверен ли ты, что твоя работа будет по достоинству оценена и принята? Как мне кажется, те же эльфы и гномы вряд ли станут восторженно отзываться о научном трактате, который симпатизирует их врагам.

– У каждого творения всегда находились пристрастные критики, но история нас рассудит. И потом, Академия в Льонасе уже прислала мне приглашение для выступления с докладом, – высокопарно произнес Рэкс.

– Да, твое выступление произведет фурор, – не без иронии ляпнул Гарб, подумав, что даже появление полуорка в городе обеспечит последнему изрядную долю внимания со стороны эльфийской общественности и особенно стражи.

Полуорк почему-то обиделся до слез, и гоблин принялся утешать гостеприимного хозяина отдельной пещеры со всеми удобствами. Внутрь заглянула подозрительно довольная морда Каввеля, а через долю секунды показался и весь минотавр.

– Все, ребятки, даю на сборы ровно пятнадцать минут, – заявил он, кладя конец невнятным причитаниям и сдавленным всхлипам. – Я договорился с Аггрхом – скоро выступаем на Алвар.

Поведению орочьего шамана он ничуть не удивился, успев привыкнуть к нему за неделю пребывания в лазарете, по совместительству оказавшимся обиталищем полукровки. Первое знакомство минотавра с рыдающим шаманом состоялось, когда Каввель пришел в себя.

– Приветик, меня зовут Рэкс! – радостно известил очнувшегося минотавра шаман.

– Рэкс? – посмаковал имя во рту Каввель, у которого раскалывалась голова и было крайне поганое настроение. – Гномы так собачек называют.

– А у людей так называют королей! – переходя на фальцет, заявил полуорк и расплакался.

С тех пор он регулярно закатывал истерики, которые минотавр вскоре научился игнорировать. Орки же старались не тревожить своего шамана по пустякам, обращаясь к нему только в самых безнадежных случаях, когда без магии или совета духов было не обойтись.

Орки обычно ненавидят любые проявления слабости, но тут терпели изо всех сил. Этому вскоре нашлось объяснение. В один из дней какой-то замешкавшийся проситель на секунду дольше положенного остался в поле зрения плачущего шамана.