Тайны Кипеллена. Дело о запертых кошмарах

Художнишка завытный…

— Кто? — обомлел я.

— А! — отмахнулся Мнишек, постукивая тростью по полу. — Никто! И звать никак. Я его в музей пристроил Аланке в пику, на том он от Дельки и отвалился, как репей с собачьего хвоста.

Я старательно воскресил в памяти имена остальных жертв.

— Любомир Дражко, Игнаци Лунек, Збигнев Смашко?

Редзян нахмурился, но тут же улыбнулся:

— С тобой не соскучишься! Прямо как на допросе. Фамилии-то известные, имена не очень. Может сыновья пановьи? Тогда кто же их не знает, все эти фамилии разумеют.

— Люсюська! — донеслось из темноты коридора.

Самое время закатывать глаза и мылить веревку, пресветлые богини, когда же всё это закончится?

За несносной паненкой, втравившей меня во всю эту канитель, я пошел лично. Мало ли, запудрит стражнику мозги и улизнёт, жди потом, чего она ещё отчебучит.

Панна Алана что-то увлеченно черкала на листе бумаги, то и дело, окуная перо в чернильницу. Погруженная в художественные фантазии, даже не подняла головы, продолжая увлеченно выписывать мою рисованную копию: мрачную, костлявую и через чур противную…

Из рассказа Аланы де Керси,

младшего книгопродавца книжной лавки «У Моста»

Проводив неприветливого пана Редзяна взглядом, я вернулась к своим хурмякам.

— Эт-то ещё что?! — пророкотал у меня над ухом печально знакомый голос.

Я подняла голову и столкнулась взглядом с паном Бальтазаром.

— Эпическое полотно «Боевые хурмяки осаждают бравого мага», — сорвалось с моих губ раньше, чем я успела прикусить свой ехидный язык.

— Я хотя бы побеждаю? — Вильк задумчиво посмотрел на рисунок, после — на меня и расхохотался.

Я озадачено глядела на пана чародея, гадая, не приложился ли он буйной головушкой о брусчатку во время моего спасительного падения с небес ему на плечи, и — где же громы и молнии за непочтительное отношение к боевому магу? В том, что Вильк узнал себя на рисунке, сомнений быть не могло.

— Вы меня скоро до погоста доведете, — утирая выступившие в уголках глаз слёзы, выдавил он. — Куда мне тягаться с боевыми хурмяками, если я с вами справиться не могу.

Я озадачено смотрела на Вилька. Поразительно, оказывается, этот мрачный язвительный сухарь умеет смеяться — весело и от души.