Тайны Кипеллена. Дело о запертых кошмарах

Эти лапы покоились на объемном пузе, перепоясанном красным кушаком. Темно-зеленая свитка с трудом сходилась на мужике, грозя растерять костяные пуговицы по закоулкам лавки. Замараные дёгтем сапожищи разили на весь зал. Маленькие поросячьи глазки терялись на фоне толстых щек и здорового мясистого носа, характерного помидорного цвета.

— А ну-тка, паненка, — пророкотал он, заставляя стеллажи задрожать, — неужто у вас тут цельная книжная лавка?

— Да, почтенный пан, — как можно вежливей ответила я, но следующий вопрос все же выбил меня из равновесия.

— Что, и книжку можно купить?

— Если у почтенного пана хватит левков[2], то можно и купить, — хмыкнула я.

— А если не хватит? — спесь слегка слетела с мужика.

— А если не хватит, то можно просто поглядеть! — отрубила я, видя, как он нетерпеливо потирает не шибко чистые руки, и припечатала: — А то если обложки попачкать ещё дороже выйдет... Так чего почтеннейший желает?

Мужик заволновался и, спрятал грязные руки, заложив большие пальцы за кушак. Пузо ещё сильнее выперлось вперед, но совсем оконфузиться он не успел.

— Почтовый из Канатецки, — представился он, сдвигая на затылок кучерскую шапку. — Груз заберите, и это, доставку, того...

Груз? Вот Врочек, вот гад! Мог бы хоть предупредить, что сегодня привезут новые книги. И где мне теперь, спрашивается, деньги искать? Там же на сотню левков, не меньше!

— Он утром тебе в столе кошель оставил, — прошелестела над ухом Ася, возникая за моим левым плечом подобно духу-губителю.

Несчастный почтальон сдавленно икнул, попятился к двери, оступился на пороге и вывалился на улицу, усевшись на мостовую. Толстый книголюб всё пялился на полки и Анисию не заметил.

— Ася, ну нельзя же так, — укоризненно проговорила я, запуская руки в верхний ящик.

Выудила туго набитый кошель и поспешила наружу. Прямо напротив дверей стояла запряженная парой мохнатых лошадок почтовая карета. Кучер, отряхнув штаны, торопливо снимал с запяток приличных размеров сундук, обтянутый промасленной парусиной.

— И почто пан торговец покойницу эту в лавке держит? — неприязненно произнес он, опуская сундук на землю. — За каждым разом, как к вам заезжаю, седых волос добавляется.

— Пан Врочек не торговец, — сухо одернула я.

Сам Франц всегда жутко обижался, когда его так называли, огрызался, что торгуют коробейники на ярмарке или мошенники в купеческой гильдии. И высокомерно добавлял, что при продаже книг торг неуместен.