Тайны Кипеллена. Дело о запертых кошмарах

Пока Алана раскрашивала мою грудь, я думал о предстоящей встрече в музее. Пшкевич опасный противник. Не уверен, что справлюсь с ним один на один, а если он призовёт смешливицу, то шансов вообще не останется. Мне тоже нужен козырь! Несносная девица надавила на рану, я поморщился и неодобрительно посмотрел на неё. Взгляд сам собой задержался на блузке и торчащей из кармана колбе. Вот оно! Её кошмар станет моим тайным оружием. Если Рекар прижмёт меня к стенке, можно будет выпустить на него эту тварь.

Я взглянул на тролля.

— А что там у тебя в чулане?

Он ухмыльнулся.

— Пока ничего интересного.

— Вы это бросьте! Друг дружку будете в чулане запирать, а меня не надо, — прозорливо заметила Алана.

— Что? — возмутился Румпель. — Да как тебе такое в голову пришло? Мы же друзья.

— Вот и помни об этом, — проворчала она.

Причудливая вязь разрасталась и скоро заняла всю грудь вокруг ран и верхнюю часть живота. Насколько я мог разглядеть, те же самые завитки, которые украшали мою ногу несколько дней назад.

— То, что надо! Через полчаса забудете, что у вас вообще были раны.

— Спасибо.

— Видите сколько от меня пользы, — не унималась она. — Может возьмёте с собой? Я вам пригожусь.

— Куда? — не понял я.

— Ну, куда вы там собирались, по своему важному делу.

— Слишком опасно, — покачал я головой.

— Значит в музей, — зарычала Алана и повернулась к троллю.

Она не успела договорить. Я поднял руку над её головой и накинул сонные чары. Она отключилась прямо на полуслове, но я успел подхватить бесчувственное тело.

— Крепкий сон надежнее любого чулана, — объяснил я, и тролль кивнул.

— Но я всё равно глаз с неё не спущу.

— Это уж точно, — согласился я, вытаскивая колбу из её кармана. — Вообще от неё не отходи. Еще увидимся!

Румпель махнул рукой на прощанье, и я вышел из таверны, на ходу застёгивая редингот.

Из рассказа Аланы де Керси,

младшего книгопродавца книжной лавки «У моста»

Вильк, чмопсель неблагодарный! Я слишком поздно распознала сонные чары и от оплеухи мага спасло только то, что все тело сделалось ватным, а руки повисли, как вареные макаронины. Перед глазами поплыло. Румпель — друг называется — спелся с чародеем.