Тайны Кипеллена. Дело о запертых кошмарах

Не знаю, чем бы закончилась потасовка, если бы сверху не раздалось:

— Хватит!

Алана слетела вниз, сверкая глазами. А дальше мою гостью и вовсе прорвало. Раскомандовалось словно квартирная хозяйка. Я даже не сдержался от колкого замечания о том, где она находится, но получилось только хуже. Пришлось идти на кухню, будто нашкодившему пацану. А она продолжала распоряжаться, еще и Пронька ей поддакивал, так что я не сдержался от угрозы:

— Выгоню, зараза лохматая. Под забором жить будешь!

Де Керси уставилась на меня таким грозным взглядом, что я еле сдержался от усмешки.

То, что Пронька ей благоволит ещё не значит, что можно командовать в моем доме! Богини, а ведь всего-то ночь здесь провела… в кабинете… на кушетке. Страшно представить, что будет, если переберётся в спальню. Я отогнал непрошенные мысли, пропустив мимо ушей её вопрос. Тогда настырная девица переключилась на тролля.

— Я был в лавке, — неохотно произнес тот, — после того, как ты унеслась, приехала следовательница, гхм, внушительная дама, явно соплеменники мои из горного клана в роду отметились…

— Люсинда Бряк, — вставил я и не узнал собственного голоса.

Нос опух и слова вылетали, будто из глухого колодца.

А вот вам и ещё один вопрос — откуда хвостатый громила знал Врочека? И неплохо знал, судя по тому, что рассказала Алана. Или я в последние годы настолько отгородился от мира, что перестал обращать внимание на окружающих? Чем больше говорил тролль, тем сильнее смурнела Алана. Упомянул, что куда-то подевался призрак. Тревожный знак! Я ни на секунду не верил, что это заурядное ограбление, но где-то глубоко надежда всё же оставалась.

Теперь она несчастно пискнула и окончательно исчезла.

Тролль замолчал, и мне пришлось рассказать свою часть истории о «разбитом носе». Алана слушала вполуха, обдумывая прошедшие события, и я почти видел какие мысли бродят в её голове, такими явными они были.

— Вы же знаете, где Врочек хранил особо ценные вещи?

Она кивнула.

— Покажете, если проведу вас в лавку?

— Расскажите, чем ценен этот проклятущий трактат, а после, хоть с маслом его ешьте, — буркнула она.

— Не при посторонних, — проворчал я, с неприязнью глядя на тролля.

Румпель зло оскалился в ответ, до хруста в пальцах сжав пудовые кулаки.

— Алана, у него точно что-то с головой… — прорычал тролль, поднимаясь со стула. — Врочек мертв, ты сама чудом жива, а он торгуется!

«Конечно, ты же меня по ней стукнул!» — чуть не съязвил я, но одернул себя.

По внутренностям расползался неприятный холод.