Тайны Кипеллена. Дело о запертых кошмарах

Горячая терпкая жидкость огненной каплей рухнула в желудок и заставила тело вздрогнуть. Озноб потихоньку отступал, сменяясь расслабляющим теплом в конечностях. Н-да, намерзлась я сегодня на месяц вперед. Вода из трубы хлестала ледяная… Румпель молча опустился напротив, оседлав оставшийся в «живых» после схватки с трубой дубовый табурет.

— А каким ветром тебя ко мне вообще занесло? — полюбопытствовал он. — Франц, вроде, говорил, что ты выходной на сегодня взяла.

— Угу… — буркнула я, отпивая из кружки. — Взяла.

— Вот! — вскрикнул тролль, — Что я говорил! Эх, зря я ему вчера зубы не пересчитал.

— Да успокойся ты! — не выдержала я. — Он действительно меня за убийцу принял!

— Чего? — вытаращился Румпель. — Ну, знаешь ли! У него совсем черепица потекла!

— Да нет, у него были основания… — задумчиво побарабанив пальцами по стойке, я вздохнула и вкратце поведала товарищу историю своих злоключений в Зодчеке и сегодняшней вылазки к реставраторам.

— Знаешь, — тролль поскреб квадратный подбородок, — я в ваших живописных делах не разбираюсь. Зато неприятности нюхом чую. Что-то во всей этой истории не так: и сноходец убитый, и письмецо, тебе подброшенное, и книга Вилькова, зачем-то ведь её пытались у тебя украсть, и картина… Идем-ка к Врочеку сходим, думается, старик лучше должен знать, что творится.

— А не поздно ли? Времени-то уже прилично, — засомневалась я.

— Ничего, все равно бессонницей мается и раньше полуночи не ложится, — успокоил меня Румпель.

— Отвернись, — скомандовала я, — забирая одежду из лапищ тролля.

— Да чего я там не видел, — хмыкнул тот.

— Штопаных панталон в сердечки, — фыркнула я, — отворачивайся, давай.

Тролль мстительно швырнул в меня ботильонами, и я, разложив вещи на стойке, принялась одеваться.

Обувь была ещё сырой, но деваться некуда, пришлось напяливать так.

Свет у Врочека не горел, и сомнения вновь шевельнулись внутри, но Румпель решительно потащил меня к входу.

У лавки я на секунду застыла, не донеся руку до дверного молотка. Фонарей на улице было достаточно, чтобы увидеть, что створка не прикрыта. Сердце кольнуло иглой дурного предчувствия. Румпель, тоже почуявший неладное, властным жестом задвинул меня за спину. Внутри послышалась возня, дверь распахнулась и на крыльцо, оставляя за собой кровавый след, вывалился Франц Врочек.