Тайны Кипеллена. Дело о запертых кошмарах

Пришлось постараться, чтобы дойти до реставраторских подсобок незамеченным, отводить глаза легче всем сразу, чем куче людей по одиночке… Там он общался с неким подозрительным типом, я еще не выяснил его имени, они обсуждали какую-то картину, из-за которой полетят многие головы.

— Так и сказал головы? — встрял я. — Вот тут давай поподробнее, желательно слово в слово.

— Так и сказал, — почти незаметно кивнул топтун. — Тип требовал быстрее со всем закончить. А Рекар Пшкевич отвечал, что и так сильно рискует, что всё делает практически один.

Что всё решено, и она больше не нужна…

— Картина больше не нужна? — уточнил я.

— Не знаю, — пожал плечами Ерамир Пыжик. — Он больше ничего не уточнял и не говорил, поэтому может и картина, а может и какая-то панна.

— Или какая-то тварь, — заскрежетал зубами я.

— Что? — не понял топтун.

— Ничего, продолжайте.

— С картиной всё решено, и она больше не нужна, — повторил он. — Всё уже получилось, и теперь полетят многие головы. Тип ёще спорил про цену, а потом ушёл.

Тогда Рекар Пшкевич поехал на бал к пану Мнишеку. По дороге нигде не останавливался и ни с кем не разговаривал.

Ерамир Пыжик договорил совсем тихо и опустил глаза.

— К дому меня не пустили и пришлось остаться у ворот. Но Рекар Пшкевич не мог покинуть усадьбу Мнишека за это время…

— Да, да, я видел его на балу. У входа не заметил ничего подозрительного?

— Гости, как гости, — пожал плечами топтун. — Все расфуфыренные и надменные. Кроме одного. Сразу после Рекара Пшкевича подъехала очень странная карета.

Я бы даже не приметил, если бы не цветная заплата на кожаном салоне. В городе такой раньше не видал. Из неё никто не выходил, но судя по откинутой занавеске, изнутри кто-то наблюдал. А уехала она почитай перед самой паникой, когда орать, да голосить начали.

Я уже пару минут вертел в руках трубку, забыв, зачем поднял её с подоконника. Причём же тут Габриэль?

— Знаешь главу кафедры алхимии в Школе Высших Искусств? — спросил я.

— Его все знают, — ответил Ерамир Пыжик.

— Значит, это не он разговаривал с Рекаром Пшкевичем в музее? — на всякий случай уточнил я.

— Что вы пан магистр, тот совсем другой, на пирата похож. Тёмный весь, обгорелый, да морда в шрамах. Неблагородный, по всему видать.

Я нахмурился.

— Как только узнаешь, кто таков, немедленно доложи мне. Не сможешь сам, пришли записку.

— Как пожелаете. Мне продолжать?

Я кивнул, всё же раскурив не помню какую по счету трубку.

— В общем-то рассказывать особо нечего.