Тайны Кипеллена. Дело о запертых кошмарах

Но алхимик проходить не стал, только спросил чего-то прямо на пороге.

— О чём? — потребовал я.

— Ну, я близко не подходил, — стушевался он, — боялся, что заметят. Слышал только, что вас упоминали и Алану де Керси.

Я поджал губы.

— И?

— Пан Ремиц уехал на той же подозрительной карете, на которой приехал.

— Куда?

— Откуда же мне знать, пан Вильк?

— Карету и вприпрыжку не догонишь, — поддакнул Бырь.

Он так и крутился рядом, словно продолжая охранять меня от неведомых опасностей.

— Догонишь, если надо, — отрезал я.

— Вам, конечно, чародеям виднее…

— А ты чего вообще дожидаешься? — перебил я.

— Ну, как же, лекаря же…

Бырь даже отступил, так я напрягся и вытянулся. Даже вскинулся над ступенями, от которых никак не мог оторваться.

— Обойдусь, — шикнул я и повернулся к двери.

— У пана припоя с лекарями разговор короткий, — шепнул Марек за моей спиной.

— Рвётесь в бой пан Вильк? — спросил подошедший Брац.

— Зубами готов её загрызть, — брякнул я.

— Тогда срывайте свою печать, и идёмте внутрь. Музей уже оцепили.

— А Пшкевич? — подозрительно уточнил я.

— Идёт через главный вход.

Я коротко кивнул Мареку, и он, всё поняв без слов, бросился через площадь. Будет следовать за главой боевых магов шаг в шаг. Да и мы тянуть не будем. Легким взмахом руки, я снёс запирающие чары, и пошатнулся. Ноги подгибались, не желая слушаться.

— Можа таки лекаря? — пробормотал Бырь, и его слова, как ни странно придали сил.

Я дёрнул ручку и вступил в тёмный коридор. Через пару шагов на грязном полу нашлись уже подсохшие пятна крови.

— Далеко ушла, — проворчал он.

Ничего не попишешь, придётся снова прибегнуть к магии. Я коснулся пальцами подсыхающей крови, вплетая её вновые чары. Прикусил губу, создавая поисковое заклятье. Внутри всё похолодело. Ноги задеревенели, но зато я остался стоять прямо. Чары тянули вперед, будто заарканенного коня. Да еще капитан постоянно норовил сунуться передо мной.

Мрачный коридор привёл нас в малый зал древней Растийской живописи.

Судя по тому, что во всех экспозициях начал загораться свет, Пшкевич тоже зря времени не терял.

Я, подслеповато щурясь, огляделся. Вряд ли тварь застряла рядом со входом, наверняка забилась в самый дальний, тёмный угол. Да и поисковое заклятье тянуло вперёд. Только торопиться не стоило.