Тайны Кипеллена. Дело о запертых кошмарах

А славно вы её отделали, жалко, что не до смерти.

— То-то и оно… Бырь, — я наконец-то вспомнил его имя.

Магией остановил кровь. В голове противно затенькало — слишком много колдовства на сегодня. И держась рукой за стену, побрел к выходу из тупика, махнув рукой парням, чтобы следовали за мной, но вперед не совались. Ночное зрение использовать не стал — хватало лунного света. Цепочка темных, маслянисто поблескивающих пятен, начиналась в метре от того места, где я упал, и не иссякала. Все же мой удар настиг цель — кровь из смешливицы хлестала ручьем.

Пришлось немного задержаться, чтобы растворить несколько капель в колбе и спрятать в карманный футляр.

Мы выбрались из каменного мешка на узкую улочку. Цепочка пятен стала реже, но не пропала. Дома разошлись широко в стороны. Перед нами, ослепшая из-за потухших фонарей, проваливалась во мрак какая-то площадь. Каблуки глухо били по брусчатке, пугая сонную тишину. На открытом пространстве идти стало легче. Когда не ждёшь удара в спину, она сама собой распрямляется.

Мы медленно подобрались к огромному зданию, и последние следы крови я обнаружил на просевшем каменном крыльце.

— Бырь, где это мы, не пойму? — тяжело дыша, спросил я.

— Дык, это… — стражник ненавязчиво подпер меня плечом, не давая сползти по стенке, — Постромкин проулок. Тут ещё недавно убиенного нашли. Вот на этом самом месте. Андрусь, ты ж вроде тогда на осмотре тела со мной был? — повернулся он к одному из двоих стражников.

— Ага, — хрипловато откликнулся Андрусь. — Туточки и нашли.

Прямо в проеме и лежал, болезный.

«Ясь Дарецкий, — невольно всплыло в мозгу — найден мертвым в Постромкином переулке на пороге черного хода музейного дома…».

— Андрусь, гони-ка в управление. Пусть поднимают людей. Надо оцепить всё вокруг.

Второго парнишку, имени которого так и не вспомнил, отправил к центральному входу. Туда тварь не сунется, все проходы кишат охранными чарами, но надо смотреть, чтобы никто не вошёл, случайно или со злым умыслом. Сам остался у чёрного хода, запечатал дверь заклятьем и устало опустился на перекошенное крыльцо.

Привалился спиной к облупившейся стене и замер. Теперь никуда не денется. Окон со стороны проулка у музея нет. Если сигать, то только на площадь. Крыша высоко, на соседний дом не перескочишь.

Бырь уселся рядом и принялся сворачивать «козью ногу». Предложил и мне. Я затянулся дрянным горлодером и хрипло закашлялся. Ничего, всё здесь перерою. Каждую пядь. Костьми лягу, а найду, куда нечисть схоронилась.