Тайны Кипеллена. Дело о запертых кошмарах

Не может быть!

— Скажите стражникам, что видели, как парня убила всем известная тварь, и получите десять растов.

— Тридцать, — потребовал кучер, склоняясь ближе.

— Жирно не будет? — фыркнул незнакомец и добавил с интонацией Рекара Пшкевича. — Хватит и двадцати.

— По рукам, — испугавшись что не получу ничего, я согласился и протянул ладонь.

В глазах помутилось. Нет! Я сжал кулаки. Никогда не договаривался с подлецами и убийцами. Сознание немилосердно двоилось. Моё «я» протестовало против бездумной алчности кучера, но помешать сделке не могло.

Всё расплылось окончательно. Из-за отчаянного сопротивления проклятый дар показал свою обратную сторону. Дикая боль скручивала тело. Меня словно варили в кипятке и медленно сдирали кожу…

Где-то вдалеке знакомый голос звал меня и требовал очнуться, но из кошмара не так просто выбраться.

Я неспешно поднимался из бездны. Даже понял, кем являюсь и где нахожусь. Вот только сил не осталось даже на то, чтобы пошевелить рукой. Она прилипла к подлокотнику кресла и свисала, словно ветка под тяжестью яблок.

— Ты чего ждал? — ворчала Люсинда. — Чуть пана чародея не угробил.

— Растерялся, — пробурчал Марек. — Такого с ним еще никогда не было.

Я с трудом разлепил один глаз. Следовательница наклонилась надо мной, удерживая в руках светящуюся пирамидку. Та подпрыгивала, собирая витающие вокруг, едва различимые клоки дыма. Они нехотя отлеплялись от меня, дергались, как оторванные от кожи пиявки, извивались и пытались вырваться. Но магия затягивала их в пирамидку и растворяла в белесом сиянии.

— Хорошо еще, что я мастер по зачарованным…

— Его не зачаровывали, — возразил капрал.

— Да какая разница, то же самое, — бросила Люсинда. — Без помощи застрял бы в вымышленном мире и окочурился.

— Благодарю за помощь, — выдавил я. — Расцеловал бы, если мог.

— Оставьте ваши глупости, — поморщилась следовательница, покосившись на Марека. — Сухие и чёрные не в моём вкусе.

— Понял, улетаю, — пробормотал я так, что никто не расслышал.

Пирамидка знала своё дело, медленно, но верно освобождая меня от последствий моей же собственной глупости.

Мне постепенно становилось легче. В голове прояснилось, и я даже смог распрямиться и сесть. Потёр затекшую шею и с признательностью оглядел своих помощников.

— Если бы не вы…

— Ах оставьте эти «телячьи» нежности, — перебила Люсинда.