Тайны Кипеллена. Дело о запертых кошмарах

В Зодчеке же я оказался по личному делу, намереваясь навестить тамошнего мастера-сноходца. Это уже на месте выяснилось, что пан сноходец, никто иной, как Ясь Дарецкий, давеча найденный убитым у черного хода музейного дома, — спокойно излагал я, возблагодарив богинь за умение врать не краснея.

— Вот как, — пробормотал Пшкевич, неодобрительно фыркнув, — катаетесь по Растии за счёт безутешного отца.

— Кажется, пан Рекар лучше меня знает, что было в Зодчеке.

Брац хмуро взглянул на Пшкевича.

— Позволите продолжить? — любезно спросил я.

Оба кивнули.

— Так вот, выяснилась прелюбопытнейшая вещь, Ясь Дарецкий дядя первой жертвы — Юзефа Ничека, который в этом музее работал реставратором.

— Прекрасно! — обрадовался капитан и даже привстал в кресле. — Хоть какие-то ниточки. Приступайте!

Я уж хотел поклониться и выйти, но Пшкевич так просто не отступал.

— А как же капрал Бродски? — взвизгнул он. — Вы приказали ему ехать с вами?

— Что вы! — отмахнулся я. — Поскольку я собирался уехать, то дал ему отгул.

— Вы издеваетесь? — выдохнул Рекар.

— Нисколько, — кивнув ему, заметил я.

— На выяснение отношений сейчас нет времени, — отрезал Брац.

— Что вы нашли в доме сноходца? Улики? Вы не имеете права скрывать их от нас...

— Хотите, чтобы мы вывернули карманы? — иронично перебил я Пшкевича. Извольте, нам скрывать нечего.

Рекар надулся, но всё же покачал рукой, мол давай-давай, показывай. Я пожал плечами. Заклятье сквозняком пролетело по одежде, освобождая личные вещи. Из наших с Мареком карманов выпорхнули монеты, кошельки, платки, блокноты. Из моего камзола вылетел и зазвенел футляр с колбами, а из брюк капрала длинная расческа с витой ручкой.

— Убедились?

Перед нами парили все привычные мелочи, но ничего особенного среди них не было.

— Идите, работайте, пан Вильк. Можете взять повозку. Завтра утром жду отчёт, — и, предвосхищая возражения, добавил: — А вы, пан Пшкевич, получите копию.

Я не смог скрыть торжествующую улыбку. Заставил наши вещи попрятаться обратно по карманам и, подхватив под руку бледного Марека, рванул к дверям.

— Когда об этом прослышит Люсинда, она меня сглазит, проклянёт и уничтожит, — забормотал капрал.

— Не хнычь, — буркнул я, — расколдую.