Я попал в чистилище

Она плавно кружила вокруг меня, её короткие волосы развивались в невесомости.

— Нет, — я усмехнулся. — Через подобное уже проходил. Не в первый раз путешествую по другим мирам.

— Ты говоришь так, словно это повседневность, — улыбнулась она.

Вдруг я почувствовал, как нас стало тянуть к планете, уже видимой на горизонте.

Когда мы приземлились, я затаил дыхание. Вокруг развернулся пейзаж, который напоминал заброшенный город, похожий на Чернобыль: разрушенные здания, покрытые слоем пыли и мха, серое небо.

Прохожие — зверолюди, словно фантастические твари, странствовали по этому мрачному месту. Они напоминали моего знакомого из гильдии, Алана, который принимал форму человекольва, и я не мог не задаться вопросом: какого хрена?

Я снова повернулся к спутнице.

— Мы все еще в чистилище? — спросил я, не на шутку встревоженный.

— Да. Это копия мира, откуда я родом. Когда грешник умирает, он попадает в чистилище с миром, напоминающим его собственный.

— Как тебя занесло в другой мир? — спросил я и вдруг на нас упала тень.

Дирижабль медленно пролетал над нами, и в воздухе разносился властный мужской голос, полный силы и уверенности:

— О, восхитительные обитатели Чистилища! Мы с восторгом приглашаем вас принять участие в величественном турнире! Пусть станут эти противостояния настоящим зрелищем! Каждый из вас, кто осмелится вступить в битвы, получит уникальную возможность повысить свою карму до небесных высот! Присоединяйтесь к нам и создайте свою собственную легенду в этом грандиозном турнире, где каждый участник — это искра божественного света!

— Да ладно! — я с удивлением смотрю на отдаляющийся дирижабль — Зрелищность здесь — это уже добрый поступок?

С каждой минутой моё желание присоединиться к турниру становилось всё сильнее.

Глава 13

Она уверенно стояла на высоких каблуках, её розовые волосы струились по плечам. В розовом платье, облегающем её фигуру, и чулках в полоску она выглядела как будто сошла с обложки глянцевого журнала — идеальная иллюзия, способная заворожить любого мужчину. Но внутри неё бушевало пламя жажды власти и контроля, которое не оставляло места для сочувствия или сострадания.