Ведьмины байки

Видимо, я  обзавелась ею в тростнике, где оседает половина плывущего по реке сора, в  том числе летящая с веялки мякина.

Сосед  Олупа, он же брат, хмурый неулыбчивый бобыль, молча выставил на стол  горшок со щами, кивнул мне на лавку у печи, а сам полез на полати. Время  и впрямь было позднее, начинало смеркаться, но я все‑таки решила  прогуляться по селу и разведать обстановку. Компанию мне составил Олуп,  изгнанный из собственной избы на время девичника, – мужик уныло слонялся  взад‑вперед по единственной улочке, запахнувшись в кожух.

– A, госпожа ведьма! – обрадовался он. – Как ваше здоровьичко?

Я неопределенно пожала плечами. Лицо говорило само за себя.

– Скажите, в вашем селе кто‑нибудь держит пчел?

– Да  почитай все – у меня одного полторы дюжины колод в саду стоит, –  простодушно похвалился Олуп, – луга‑то эвон какие широкие, разнотравные,  с весны до осени цветут, без меда ни разу еще не оставались; бывало,  зимой после неурожая им одним и кормились.

– И не боитесь?

– Чего? – не понял Олуп.

– Яблочки вокруг ульев собирать?

– Эк  вы, госпожа ведьма, с одного укуса перетрухнули, – развеселился Олуп. –  Меня вон каждый год по две дюжины жалит, а то и три‑четыре, особенно  если придавишь невзначай или в улей без дымаря сунешься. Привык, так  даже и не болит, только чешется наутро.

Мне совершенно не хотелось ни совать, ни стоять, но выхода не было.

– Вы не будете возражать, если завтра под вечер я осмотрю вашу пасеку? Надеюсь, после захода солнца эти твари угомонятся?

–   Вы, госпожа ведьма, ночью пчелок не бойтесь, – добродушно посмеиваясь,  заверил меня Олуп, – они в темноте ни зги не видят, куда уж там летать  да кусаться.

– Найду – узнаю, – честно ответила я.

Мы  еще немного побродили по селу, обсуждая подробности завтрашней свадьбы.  Собаки поочередно, с неиссякаемым энтузиазмом заливались лаем из‑за  заборов, так что захода с третьего я почувствовала себя ложкой, которой  ради забавы водят по рядку из горшков.