Разыскиваем маму. Срочно. Том 3

Потому что когда на третьем уроке толстый мужик, оравший так, что его слюна брызгала во все стороны, внезапно подскочил к ребенку и ударил его, я ничего не смогла сделать.

Попыталась, да. Встала, но меня магией тут же швырнуло в кресло. И все. Здравствуй, бесполезная и беспомощная Кира. Я прожигала этого «учителя» взглядом, нарочно заставляя себя злиться. Потому что иначе начала бы плакать. Было жалко всех: Даниэля, детей этих несчастных, полуживую девушку, которая за все время так и не встала с кресла, себя, в конце концов.

И мой взгляд сработал. Этот толстый «учитель», завершив урок, целенаправленно подошел ко мне и сказал:

– Вы новенькая? Вам бы вашу гордость поумерить. И лишнего не делать. Иначе на таком красивом лице обязательно появятся что-то некрасивое.

– Ваша слюна? – дерзко спросила я, с ненавистью глядя на мужчину.

Урод! Ребенка ударить, который в два раза ниже его и в четыре уже.

– Вам показать?

– Попробуйте, – улыбнулась я. – Вот только Огненный, который, видимо, посчитал, что мое лицо без украшения от его руки плохо смотрится, вчера тоже пару «украшений» от господина Беллена получил.

Блеф чистой воды. Понятия не имела, где Огненный и что с ним. Но можно было предположить, что маг стал своеобразным козлом отпущения из-за проваленной миссии, а потому навряд ли ему залечили все синяки и отпустили с миром.

Мой блеф возымел действия: толстяк отошел, бормоча что-то о зарвавшихся… Фу, ну тут же дети, зачем нецензурно выражаться?

Так что учитель Джозеф действительно выделялся на фоне вот таких типчиков, которые учили детей.

Вседозволенность. Только она вытягивает худшие человеческие качества наружу и позволяет им расти и цвести.

Уже во второй половине дня, когда уроки закончились, мы с Даниэлем вернулись обратно в комнату, где нас ждал Соломон.

– Говоришь, он такой хороший? – спросил Соломон, выслушав Даниэля, который изо всех сил нахваливал учителя.

– Конечно! Он же мне зелье исцеления принес сам, хотя знал, что его за это могут наказать, – закивал Даниэль.

– Вот это и странно, Даниэль.