Гейша

— Сейчас-сейчас!

Пнув Бирюкова на прощание коленом в пах, Катя шепотом обложила его трехэтажным матерным ругательством, отперла дверь и выскочила из купе, чуть не сбив с ног удивленную проводницу.

Испуганно косясь на распростертого на полке Бирюкова, проводница быстро вошла в купе, сгребла со стола стаканы и вышла, бормоча себе под нос, что, мол, устраивают тут публичный дом, ни стыда ни совести… Через некоторое время поезд замедлил ход, дернулся несколько раз всем составом, заскрипел, заскрежетал и остановился.

Бирюков слышал, как мимо него по коридору, оживленно болтая, пробираются в тамбур остальные пассажиры. Он несколько раз пытался закричать, но не мог, попытался подняться, но вместо этого скатился с полки на пол.

…Команда бомжей под предводительством Васи — высокого и очень смуглого кучерявого мужика в драном пальто — обыскивала загнанный на запасные пути состав, подбирая по мусорным бакам пустые бутылки, банки и выброшенную пассажирами снедь в целлофановых кульках и пакетах.

Кто-то из пассажиров забыл в купе часы — их тут же отдали Васе вместе с почти неначатой палкой чуть приплесневевшей варено-копченой колбасы.

— Ой, ты, итить твою мать! — воскликнул один из Васиных подначальных, открыв дверь очередного купе и удивленно застыв на пороге. — Тьфу, напугал! Я уж думал, ты покойник! — сказал он, обращаясь к Бирюкову и весело скаля беззубый рот. — Эй, помогите, тут мужик на земле валяется, пособите поднять его, итить твою налево…

Бирюкова подхватили и помогли сесть на нижнюю полку.

— Что там с ним? — заглянула в купе чумазая и беззубая, как ведьма из детских фильмов, баба в болоньевом мужском плаще, с мешками пустых бутылок в обеих руках.

— Загнулся чегой-то мужик. Эй, слышь, ты! — тормошил бомж Бирюкова. — Может, попить дать? Мань, дай ему попить.

Бирюков почувствовал у своего рта стеклянное горлышко бутылки и, собравшись с силами, замычал, отрицательно качая головой.

— Не хочет.

— На улицу помогите… выйти на улицу, — с трудом проговорил Бирюков.

— На улицу хочет выйти, — перевел сердобольный бомж. — Что, выведем?

Бирюкова подхватили под руки и поволокли в коридор. Он снова замычал и забрыкался.

— Ну что еще?

— Сумка…

— Кто сука? — грозно поднял мохнатую бровь бомж.

— Сум-ка… Там!

— Ну, мужик, ты так говоришь, что ни хрена не поймешь.

— Сумка у него под лавкой, просит, чтоб достали, — догадалась бомжиха.

— А! Так бы и сказал, а то ни хрена не понятно.