Невеста герцога Ада

Но пока герцог жив, я обречена потакать его прихотям.

– Да что ж такое, опять забыла, – глупо улыбнулась я. – Конечно, обещала, и будет невежливо отказываться от своих слов. Дозволь пойти.

Филиппа аж передёрнуло. О господи, очередные муки соблюдения приличий. Да горит эта девственность синим пламенем, если вокруг неё столько танцев с бубном. «Ай-ай-ай, туда нельзя. Ай-ай-ай, сюда нельзя». Нет, я не собиралась расставаться с ней прямо сейчас, но запреты уже бесили.

– При всём уважении, кузен, но я могу отпустить дочь только с компаньонкой.

Камилла…

– Служанка меня устроит, – перебил демон. – Не хочу терзать душу сестре покойной, Камилла и так натерпелась горя.

Ловко. Тётушка позеленела и покрылась алыми пятнами. Представить страшно, сколько слов крутилось у неё на языке, но вместо неё высказался Андрэ:

– Жизель я бы тоже не отпустил. Отец, с каких пор мы привечаем проходимцев с улицы?

Да уж, семейка у Селесты. Один другого тактичнее. Андрэ подошёл ближе, и я почувствовала знакомую вонь перегара.

Залился вином по самые брови и потянуло на драку? Неудачно он выбрал соперника. Герцог был выше, шире в плечах, и мог убить щелчком пальца даже в человеческом облике. Он уже сжал кулаки и замер, как хищник перед прыжком, но Филипп снова оказался быстрее:

– Андрэ, сбавь тон! Что подумает наш гость? Иди, проспись, на ногах едва стоишь. По законам гостеприимства в распоряжении господине Делорне все наши слуги. Завтра днём он с Селестой и Жизель пойдёт в склеп поклониться твоей покойной матушке.

И тебе следовало бы вспомнить, что в доме траур, и не шататься по кабакам.

– В доме вертеп! – огрызнулся Андрэ. – Почему ты не спрашиваешь, где шлялась сестрица два дня? Вернулась под утро, притащила с собой невесть кого…

– Разговор окончен, – осадил его Филипп.

Надо же. Без давления жены-ведьмы отец тоже мог держать сына в узде или только он это и делал? Изабель не занималась воспитанием Андрэ? Старший отпрыск Дюбуа вырос пьяницей и лоботрясом. Похвально, что Филипп всё же за него взялся.

Андрэ закрыл рот, но обиду не проглотил. Зыркал исподлобья то на отца, то на демона. Гадёныш. Нарвётся на неприятности – слова Данталиону не скажу. Пусть хоть исчадие Ада в него подселяет – плевать. Не было у меня родственных чувств к брату Селесты. Да и судя по выпадам, они не ладили. Может, он убил сестру в первый раз, а потом и куриные потроха для остальной семьи отравил.

– Извини ещё раз, кузен, – обратился Филипп к молчаливому герцогу.