Битва с рептилоидами

Так или иначе, момент выстрела и летящую мне навстречу стрелу я заметил и успел наклониться вправо. Если б не пригнулся, она точнехонько ударила бы меня в грудь.

Я в ответ пульнул из рогатки, но от волнения промахнулся. Не попал ни в ящера, ни в птеродактился.

Пока мы сближались, одноглазый снайпер успел выстрелить в меня еще раз. Теперь на совсем коротком расстоянии, и стрела промелькнула тонким, почти незаметным вихрем. Но незаметным все-таки почти, поэтому я откинул голову в сторону, и стрела скользнула оперением по моей щеке.

На секунду меня заколотила крупная дрожь, и я вновь промазал, хотя стрелял почти в упор.

Когда мы поравнялись, ящер вместо того, чтобы попробовать пустить стрелу еще раз, удивленно рассматривал меня и Барсика, не понимая, чем я вооружен и вооружен ли вообще.

Пролетев мимо, я начал разворачивать змея и огляделся по сторонам. Несколько птеродактилей и змеев возвращались на землю, и это означало только одно –их пилоты ранены или убиты.

Тут меня уже разобрала злость. Появись она раньше, может, я бы и воевал пособраннее.

Ящер стрелять издалека не стал, выяснив, что у оппонента очень хорошая реакция и решив действовать наверняка.

Получилось иначе. Камешек, маленький остроугольный камешек, выпущенный из моей рогатки, пробил одноглазого лучника насквозь, как пуля из мощной винтовки. Ящер мешком повис в стременах. Птеродактиль, почувствовав неладное, оглянулся, и, увидев безжизненное тело, резко прокричал и полетел по направлению к городу.

Я выжил и победил. К сожалению, так повезло не всем. После второго раунда наших выбыло гораздо больше, чем рептилоидов. Я почувствовал, что ярость охватила меня с утроенной силой. Всего, от макушки до пяток, и когда я увидел, что навстречу мне летит второй ящер, я, не мудрствуя лукаво, начал выстреливать в него в него из рогатки один камень за другим. Раза два–три раза я промахнулся, зато четвертый угодил в птеродактиля.

И я направил Барсика наперерез вражескому построению, раз за разом пуляя из рогатки. Моей целью являлись не маленькие ящеры-пилоты, а мишени побольше – огромные птеродактили. В отличии от луков, рогатка с легкостью пробивала их жесткую шкуру.