Красный лист

– Это те, кого вы на Земле зовёте феями или эльфами. Правда, в последнее время у них тут... срач... по-научному если говорить. Феи – это маленькие человечки, женщины с крыльями, а эльфы – мальчи... мужчины с крыльями. Так вот, эльфы почему-то решили, что они феи, отрезают себе крылья, считают себя бессмертными. Ты только не говори с ними и вообще не говори. Бескрылые обидятся в любом случае, а крылатые, они хоть и нормальные, но за своих бескрылых обгадят тебя с головы до ног, вонять будешь пару торопов.

Как он это вовремя.

– Здравствуйте, путники, вы тут впервые? – прозвучало сбоку.

Амади сделал вид, что не слышал, и идёт себе – не слышит и не видит. Ну и я с ним... Бам – паровоз... После паровоза я вообще ничего не могу думать.

– А... не впервые, – вздыхает голос, и существо улетает.

Когда мы вышли на другой тороп, Амади выдохнул:

– Знаешь, я думаю, что и крылатые тоже того... еб... е...

– Больные?

– Точно... е-больные. Ну не может из феи получиться... е-больной эльф. Они изначально... е-больные.

Бам... Бам... Бам, бам.

– Блин, долго меня ещё... бамкать будет?

– Пока все твои части тебя не догонят.

– Такое ощущение, что тех частей... в том теле было больше, чем было в этом.

– Может, так и есть. Ты живёшь, живёшь, думаешь, что думаешь, что это ты, а ты лишь одна двадцатая от «ты»... или сотая.

Бам...

– Я тебе одну вещь скажу, Володимир, только ты не обижайся. Когда все части тебя... в тебе соберутся, будешь ли это ты?.. Вот в чём вопрос.

– Лучше бы я бредил.

– А ты и бредишь, смотри.

Камни левитировали в воздухе. Вокруг туман, и мы скакали с камешка на камешек. Временами появлялись морды, лица... носы нас нюхали, глаза разглядывали. Настолько страшные морды, что оторопь берёт, и столь же прекрасные лица, что успеваешь влюбиться. Потом оторопь, потом вновь влюбляешься.

На торопе парящих камней мы вышли на перекрёсток – огромный гладкий камень, и посередине выемка с ладонь глубиной, наполненная водой.

– Уф, не люблю этот тороп... Влюбляться с полными штанами – то ещё испытание для психики, поэтому и не ем.

– Противоречивые.

– Это точно, я тоже здесь против речения, да и вообще, чем меньше болтаешь, тем крепче спишь... Укладывайся, мы тут будем ждать караван.

– Зачем?

– Без каравана нам не пройти дальше.

Бам, бам – накрыло меня паровозом моих частей, и я... лёг и заснул.

– Эй... подъём, соня, пошли, а то караван пропустим.

Вот чего бы я себе не простил, так это того, что пропустил бы этот караван.