Ни пера в наследство

— Я согласен.

Никогда я еще не видела на лице человека такого явного облегчения. Нотариус, действительно как аукционист, взял в руки молоток и громко спросил:

— Есть прочие желающие?

Никто ему не ответил. 

— Раз? Два?.. — Я замерла. — Три. Наследники определены. Определяется размер обременения.

— Что? — услышала я сдавленный голос и обернулась. Теперь на Делано не было лица. Как все местные жители, он был загорелым, но сейчас побледнел до такой степени, что сложно было сказать, где заканчивается его шея и начинается воротник рубашки.

— Будет рассчитана сумма обременения, которую наследники, принявшие наследство, обязаны выплатить кредиторам в течение месяца, и после этого смогут вступить в права наследства. Прочее имущество будет также разделено согласно вашим долям, ваше право — принять его в натуральном виде или прямо сейчас заявить о реализации с аукциона. 

Произнеся эту кошмарно-юридическую справку, нотариус уселся, придвинул к себе лэптоп и углубился в расчеты.

— До меня дошел глубокий смысл фразы «плюнуть ему на могилу», — прошептала я Лайеллу.

Вопрос был более чем риторическим. У нас на родине давно прошли те времена, когда люди вовсю пользовались кредитами непонятно на что, но и проценты у нас никогда не были настолько огромными, как в странах Ифрикии. Можно сказать, что у нас, напротив, все помешались на разумном потреблении, и покупка чего-то новомодного больше порицалась, чем взывала зависть, а «звезды» вот уже лет тридцать как хвастались в социальных сетях переходящими из рук в руки вечерними нарядами… В каждой стране есть свои странности, подумала я, но такие огромные суммы не на машину или недвижимость? Дом ремонтировал? Поставил там сантехнику из чистого золота? Почему банк вообще дал кредит человеку с небольшими доходами? На что? А частные кредиторы? Кто ссужает деньги тому, кто и так увяз в долгах по уши?

— Стоимость принятого наследства — пять миллионов пиастров, стоимость долей: Университет Гануа — шестьдесят процентов, доктор Крэсвелл — десять процентов, мистер Делано — тридцать процентов.

— Университет целиком стоит меньше! — завопил профессор Вальстрад, от отчаяния дергая себя за волосы.