Ни пера в наследство

Ну или просто не хотел, чтобы мы, точнее, его дети, наложили руки на его капиталы. Лайелл выяснил, что обязательная доля в наследстве в Гануа существует, но, как и у нас, на нее могут претендовать только нетрудоспособные дети или супруги, то есть те, кто находился у усопшего на иждивении. Никто из тех, кто жадно вслушивался в речь нотариуса, на нетрудоспособных не тянул — такие ряхи… Но нам было плевать, главное — договориться, чтобы нам отдали то, зачем мы приехали. В крайнем случае, выкупить и получить у властей официальное разрешение на вывоз.

Кто его знает, все-таки это с определенной точки зрения — ценная вещь.

Нотариус перечислил остатки: библиотека, научные труды. Какой-то важный мужчина в очках оживился и начал громко совещаться с товарищами, за что получил резкий недовольный окрик и затих. Кроме этого, в завещании были указаны: мебель, личные вещи, ваза неизвестного происхождения, но почему-то выделенная отдельно, четыре птицы и соответственно птичьи клетки. 

На этом имущество деда закончилось.

Зал затрепыхался, не требовалось быть гением, чтобы понять — это еще не все.

— Итого стоимость имущества — двадцать восемь миллионов пиастров. Обременение наследства, — возопил нотариус. — Долг Центральному банку Гануа в размере двухсот пятидесяти миллионов пиастров.

Зал разочарованно притих. Я прикинула — двести пятьдесят тысяч таллиров. Очень серьезная сумма. Чем дед думал?

— А также три долговые расписки на общую сумму сто десять миллионов пиастров.

— Старый козел, — расслышала я бормотания какой-то женщины. — Я рассчитывала, что нам будет где жить.

— Стоимость организации похорон составила пятьдесят миллионов пиастров. Итого обременение наследства составляет четыреста десять миллионов пиастров. Имущество доктора Крэсвелла будет разделено пропорционально между лицами, согласными принять наследство с обременением.

Зал как-то странно рассредоточился на две части. Большая распределилась вдоль стен, и я поняла, что эти люди предпочли не связываться с долгами.

В середине остался тот самый представительный мужчина, у которого вызвали интерес труды и библиотека, тощая как половина весла пожилая дама с мужем-кругляшом и — вот это сюрприз! — мой зануда. Не мой, разумеется, но с которым я успела если не сцепиться, то слегка поконфликтовать.

— Университет Гануа, профессор Вальстрад, — сказал представительный мужчина. — Мы забираем библиотеку и научные труды.