Министерство Апокалипсиса

Кресло, приготовленное для гостей, он сразу обошёл стороной и завалился на мой диван. Мне пришлось уйти и усесться в кресле, чего я ранее никогда не делал. Он лежал, марая диван грязными берцами, и курил. Потребовал принести пепельницу, грозясь тушить окурки об обивку дивана.

– Васильев? – уточнил я, сидя за креслом напротив него.

– Да, – с какой-то досадой ответил он.

– Та-а-ак… Приступим. Смотрите, сейчас я буду задавать вам немного странные вопросы, по которым мы поймём, куда вас отправить.

Врать можете не пытаться, я всё равно узнаю правду. Готовы?

– А нахрена спрашивать, если знаешь ответ? – спросил Васильев, перебирая между пальцев монетку со своим лицом.

– Проверка на лживость. Начнём. Преступления не совершали?

– А зачем мне лгать, если я знаю, что ты всё знаешь? Мог хотя бы не говорить об этом, если уж на то пошло…

– Всё, хватит! – вскочил я. – Отвечай на вопрос.

– Преступления не совершал. Вроде…

– М-гм… Являетесь верующим или атеистом?

– Атеистом.

В таких случаях возникает дилемма. С одной стороны, по правилам, «атеист=Ад», а с другой – он не отрёкся от своих убеждений даже после подтверждения обратного. Считается ли это, как верность себе, или вроде того?

– Ага-а… – задумался я. – Дальше. Сейчас будет самый странный вопрос, но это моя работа и я обязан его…

– Чё ты такой нудный? – перебил меня Васильев.

– Простите?

– Ну, вот это твоё «Вы», «Простите?», будь проще.

Вот, Смерть, который за мной пришёл – отличный парень!

Это было немного обидно. Но если же он хочет, то будет ему не нудный. Придётся задавать несколько провокационные вопросы, всё равно начальник мне так и говорил, искать индивидуальный подход к каждой душе.

В угоду цензуре, я не скажу напрямую, какой вопрос о предпочтениях я задал Васильеву. Скажу только, что от такой бестактности он был сильно взбудоражен: не возмущён, а именно взбудоражен, подпрыгнув с таким видом, мол: «Как он узнал?!» И вам не стоит его осуждать.

Возможно, сидя в кабинете где-то за пределами Вселенной, где все ваши заслуги обесценивают (ведь здесь весь ваш опыт – всего-то сочинения одной из дочерей Бога), а за участь отвечает порой не самый лояльный судья, вы отреагировали бы и похуже:

– Чего?! – Васильев подскочил.

– Тебе уши почистить? Я спрашиваю… – и здесь, наверное, я вновь прервусь, оставив свои слова за кадром.