Принцесса самозванец и целебная маска

— У нас была договорённость…

— А, так вот оно что! Торговля не ладится, и вы решили свою дочь выгодно выдать?

— Твой сын уже мужчина, он должен принимать решения сам…

— Да, уже три часа как! Да ты в его возрасте от мамы не отходил, ты и до сих пор не женат! — сказал отец и уже собирался выгнать наглеца, но Джомни пришёл в себя от огорчения и сказал:

— Ты сломал мне жизнь! Я сам хотел взять её в жены, я даже подарок приготовил, дом начал строить! Проваливай из нашего дома, иначе я проверю твой череп на ударную вязкость!

— Молчать! Иди в свою комнату! — грозно сказал отец и опешил.

Отец допустил ошибку. ещё вчера такую фразу никто даже не заметил бы, но взрослого сына оскорблять в присутствии посторонних было недопустимо. Этот поступок не позволил бы его сыну оставаться полноценным соплеменником, и уж тем более поставил бы крест на возможности стать вождём. Теперь он даже будку собачью не смог бы доверить своему самому талантливому сыну.

— Разбежался папаша. Вот врежу этому трусу, и пойду куда сам решу.

Отец впервые услышал от своего сына такие слова в свой адрес. Внешне он был разгневан, но в глубине души он был рад, что сын сообразил как действовать и не позволил отобрать у себя право быть полноценным соплеменником. Дать отпор вождю, с одной стороны было недопустимо, но это переводило конфликт из внешней сферы во внутрисемейную. Старый вождь, вполне мог пожертвовать своей репутацией, чтобы не ставить крест на репутации сына, а то и укрепить ее.

Джомни ничего не оставалось, он угрожал. И должен был сдержать слово, иначе от его репутации не осталось бы камня на камне. Он усмехнулся, забавно поболтал руками, глянул на шамана, и нанёс точный неожиданный хлёсткий удар в челюсть Камэ, повалив его на пол. Каме на долго лишился возможности внятно говорить.

— Война так война. — сказал Камэ вставая с пола.

— Не тебе объявлять войну! — крикнул отец — Это вождям решать! И не шаманам!

Джомни вспомнил Хайди.

— Ты не можешь просто так объявить войну, из-за трусливого сынишки. — сказал отцу шаман.