Принцесса самозванец и целебная маска

Могу замедлить его и возможно спасти пару миллионов жизней. —добавил он приосанившись.

— Ты правда на это способен? — дрожащим голосом прошептала Барбара.

— И не сомневайся.

Барбара вытерла платком слезинку, шмыгнула носом, и ласково погладила Назира по щеке. Она обняла его, и тихим голосом прошептала ему на ухо:

— Через две недели будет революция. Косичка и Аарон готовят силы, чтобы выступить на стороне коммунистов. Джомни будет наступать с юга на север. С окраин Лондона к центру. Спрячься и не выходи на связь.

Готовься, когда мятеж Джомни будет подавлен, мы вернёмся в наше гнёздышко. Только ты и я. — улыбнулась она Назиру.

— Подожди, но откуда ты знаешь?

— Аарон и Косичка сказали. Не думай об этом. Мы с ними просто друзья.

***

Джомни сидел в камере и размышлял. Увлекшись политикой, он совсем позабыл о своём главном задании. Он так и не узнал, как именно его отец связан с Блэквудами. Он не знал где сейчас Нимхэ, и не попал ли он в беду. При мысле о том насколько глупо это звучит, он даже усмехнулся.

В любом случае Британии оставалось недолго, по крайней мере в прежнем виде.

Джомни сильно утомился за последние несколько дней. Ему совсем не хотелось думать о том, что скорее всего он заперт в этой камере навсегда. Он разлёгся на нарах, глубоко и сладко вздохнул, и решил насладиться отдыхом, безопасностью и одиночеством, по крайней мере пока они приносили ему успокоение. По его ощущениям это должно было продлиться не менее двух недель. Мысли оставили его наедине с приятным чувством выпрямленной спины.

Он сладко зевнул, и решил насладиться крепким сном.

— Инглиш, на выход. К тебе посетитель — постучали в его дверь тюремщики.

Джомни тяжело вздохнул, и гремя наручниками направился куда сказали. В конце тёмного коридора его ждала открытая дверь, возле неё стояли два бритоголовых охранника в чёрных костюмах, явно не имевших ничего общего с тюремщиками. Когда он вошел в комнату там стоял металлический стол и два стула прикрученных к полу. Джомни сел на стул, и откинулся на спинку.

Он больше ничего не ждал. Он просто слушал жужжание залетевшей в комнату огромной осы и смотрел в пустоту.

Через некоторое время за дверью послышались чеканные шаги. Дверь распахнулась и в камеру вошел строгий молодой мужчина в сером плаще и фетровой шляпе старинного фасона. Он учтиво поздоровался с Джомни и обратился к нему на русском языке со странным северным акцентом:

— Примите мои соболезнования.

— Не стоит, я заслужил. — вздохнул Джомни.