Герой по найму

*Однажды Громослав казнил главного городского мудреца лишь за то, что тот, не разглядев сослепу, налетел на царя и наступил ему на больную мозоль. Но это еще было понятно. Непредсказуемость же заключалась в том, что мудреца утопили в тазу.

Он приметил Крива, важно разговаривавшего в сторонке с другими богато одетыми боярами. Несколько рослых удальцов с дубинками в руках окружали их группу, грозно поглядывая на простой люд. Толпа обтекала их стороной, опасаясь приближаться, дабы не схлопотать по спине.

Крив тоже увидел Джубу, но равнодушно отвернулся, сделав вид, что они незнакомы.

- А можно мне баранку, хозяин? – робко попросил Дубыня, с вожделением поглядывая на целую связку свежей выпечки, висевшую на шее пышнотелой торговки.

- Сколько же в тебя влезает? – поразился Игги. С момента посещения корчмы миновало не более получаса.

- Так я же говорю, травушкой питался, чуть не околел. Оголодал!

Джуба сжалился над страдальцем и купил ему связку баранок целиком. Дубыня поклонился до самой земли, радостно скаля зубы, быстро забрал связку у торговки, накинул ее себе на шею и тут же с жадностью вгрызся в первую баранку.

Кто-то тронул Игги за плечо, он недоумевающее обернулся и увидел перед собой молодого человека весьма отталкивающей наружности. Впрочем, одет тот был дорого и богато: шелковый кафтан с высоким стоячим воротником-козырем, шитый золотой нитью, подпоясанный парчовым поясом, короткие сапожки из мягкой кожи, и маленькую круглую тафью на голове, украшенную самоцветами.

А вот прыщавая физиономия боярчика вызывала скорее смех, чем уважение.

«Это же как постараться надо было, - подумал Игги, - чтобы получилось то, что получилось!»

Вытянутое, некрасивое лицо, гниловатые зубы, уши, торчащие в стороны, как у зайца, в разные стороны, огромный шнобель, презрительно оттопыренная нижняя губа, вызывающий взгляд, рахитичное телосложение – гадать Джубе не пришлось, перед ним стоял тот, за чью победу он теперь отвечал – кандидат на руку царевны, отпрыск его работодателя, боярский сын Кудр.

За его плечами терлись два добрых молодца с недобрыми взглядами и пудовыми кулаками – охрана.

«Пресвятые небеса, - тяжело вздохнул про себя Игги, - и когда же я столько нагрешил?..»

- Это ты что-ли Жаба? – еще и голосок у боярчика оказался высокий и скрипучий, как калитка на ветру.

- Джуба, - поправил его Игги.

- Не важно, - слегка брезгливо отмахнулся Кудр от несущественных подробностей.