Записки вампира

Если бы я не был так зол, мне стало бы смешно.

– Я жду, Павел. Попробуй убить меня еще раз.

Его вдруг словно подбросило кверху. Он прыгнул мне навстречу, выхватывая из-за пазухи большой наперсный крест:

– Изыди, Сатана! Прочь наваждение!

Я не двинулся с места.

– Крест не защитит такого негодяя, как ты.

Протянув руку, я выхватил у него крест и бросил в сторону, даже не обжегшись.

Павел снова отскочил к стене и сорвал с нее висевший меч. Мой уже был у меня в руках.

Он бился с яростью отчаяния. Страх в его глазах сменился тоской, потом безумием и, наконец, смертью, когда он упал, захлебнувшись кровью, на каменные плиты пола. Я извлек меч из его тела. На клинке крови не было. Словно она испарилась, или сталь вобрала ее в себя.

Его дружки лежали неподвижно, видно, в беспамятстве. Из-за камина доносились тихие всхлипывания. Лидия. Та самая девчонка, из-за которой меня убили. Густые испарения крови возбуждали жажду. Я подошел к ней мягко ступая, как хищник подходит к своей добыче.

Взял ее за плечи и поставил на ноги. Никакой грубости. Я испытывал жажду, а не гнев.

Ее красивые пустые глаза встретились с моими. Между нами никогда ничего не было, хотя ей очень хотелось. И сейчас в ее взгляде были и страх, и желание, и призыв. Нежная голубая жилка пульсировала на шее.

Запах крови опьянял. Я притянул ее к себе, разрывая кружевной воротник. Вместо того, чтобы отпрянуть, она прижалась ко мне с тихим стоном, полуоткрыв губы, красные как кровь.

Я наклонился и поцеловал ее, сначала в губы, потом ниже, в шею – крепче, еще крепче...

Когда я оторвался от нее, она была мертва. Ветер, врывавшийся в выбитое окно, шевелил ее русые волосы вокруг бледного странно довольного лица. Впрочем, она не умерла. Не больше чем я. Мне так хотелось. Мы могли бы встретиться еще раз.

Близился рассвет. Я поднял с полу свой черный плащ, и маленьким химерическим животным вылетел на волю.

Лидия прожила как вампир совсем недолго.

Вскоре ей вздумалось совратить священника, а тот быстро с ней разобрался. Бедняжка была порочна до безрассудства, и не имела почти никакой силы.

Моя новая жизнь часто казалась мне ужасной и бессмысленной. Странное существование между небом и землей имеет много неудобств и ограничений. Особенно пока не привыкнешь как следует пользоваться своими новыми возможностями. Но это была жизнь. А я всегда любил жизнь.

Прошло время.