Пираты мы или кто?

Могут опять откачать воздух, чтоб выкинуть яхту.

Гук развернулся к Мамбе.

– Там, – указал на вход, – тихо?

– Да. Думаю, что они уже перестреляли друг друга. Надо туда зайти, иначе – зачем мы сюда прилетели?

Мамба развернулся и пошел к трапу яхты на полусогнутых лапах. Осторожно ступая по ступеням, он вошел в камеру перехода, прислушался и, ничего не услышав, прошел глубже. В следующем отсеке висели скафандры, размерами превосходящие его самого на целую голову, но на противоположной стене он заметил ниши со скафандрами его роста.

Заглянул в открытый люк соседнего отсека, но не решился переступить порог. Посреди помещения стояли два саркофага. Ближайший к Мамбе был увешан различными печатями, а тот, что дальше, разрушен – в его крышке рядом с вырубленным отверстием торчала окровавленная секира.

За спиной раздался шорох. Колени Мамбы дрогнули, и он быстро повернулся, пожалев, что при себе нет оружия. Сзади него стоял Гук.

– Пираты мы или кто? – дрогнувшим голосом сказал Гук. Но звучало это так, словно он сам себя в этом убеждает.

– Пираты, – кивнул Мамба и подумал про себя: “Жадность толкает на подвиги”, после чего повернулся, и тут до него дошло, что, полы и частично стены измазаны кровью. – Но что-то мне не хочется туда идти.

Разворачиваясь к Гуку, Мамба краем глаза заметил движение над дырой разбитого саркофага. Он нырнул под стену со скафандрами и замер в пустой нише, успев толкнуть в соседнюю нишу Гука. Мимикрировав под пустой скафандр, он прикрыл глаза, чтоб они не выдали его.

Успел ли так сделать Гук, он не знал, но он слышал его тихие резкие вдохи.

Рядом раздался шорох, словно кто-то сыпал песок. Хотелось сбежать, но инстинкты велели замереть на месте. Он не дышал. Просто стоял и слушал, боясь, что от страха на голове поднимется гребень. Песок шуршал совсем рядом.

“Великий хаос! Прости, что влез куда не следовало! Спаси меня! Пожалуйста!” – произнес безмолвную молитву Мамба и тут же услышал тихий всхлип Гука. Через мгновенье его друг вскрикнул и задергался, словно его душат.

Гук затих, зато песок зашуршал сильнее, словно кто-то волоком тащил что-то по сырой поверхности. Мамба стоял, боясь открыть глаза. Слушал, как в его голове стучит кровь, слышал вокруг ее железный запах. Гука он больше не слышал.

Раздавшийся звук сирены разгерметизации вывел его из ступора. Он приоткрыл глаза в узкую иголочную щелку, убедился, что напротив него никого нет и, распахнув глаза полностью, скосил их на Гука.