Королевские чётки-1: зерно Чужестранца

Целительное тепло разлилось по телу, вернуло жизнь в продрогшие руки и ноги. Я запахнулась, подняла колючую ткань выше, чтобы согреть шею и щёки.

— Спасибо, — вырвалось из груди.

Волны уже захлёстывали палубу и с шипением пенились у ног. Небо разрезала ослепительная молния, о мокрую палубу застучали тяжёлые дождевые капли. Капитан что-то кричал, но слова не долетали, казались шумом, вторящим вою такелажа и грохоту. Такому грохоту, будто мы не плыли по воде, а катились по куче булыжников.

В свете следующей молнии я увидела чёрное полотно до самого неба, с гулом надвигающееся на нас.

— Право руля! — донёсся сквозь грохот стихии голос капитана.

Тут только я заметила, что Дарган уже не стоял рядом, а помогал на корме. Корабль дрогнул, стал крениться так, что чуть не завалился на борт, изменяя направление. Я снова уцепилась за борт, чтобы не скатиться с палубы.

— Отлично! — прогремел над палубой голос капитана.

Теперь гудящее полотно, которое оказалось огромной волной, нагоняло нас сзади.

Поток воды с грохотом обрушился на меня, но я удержалась, повиснув на одних руках, без опоры под ногами, и тут вместе с холодным ветром моё тело воспарило над палубой.

Весь корабль промелькнул подо мной, пока я не встретилась с холодным мокрым препятствием. Во рту появился привкус крови, мир померк.

Я скакала на лошади по холмам, на редкость кривым, они изгибались, меняли очертания.

— Снасти рвутся, связывай! — донеслось, как сквозь вату.

Я открыла глаза, в темноте фигура в белой рубашке перебирала паутину верёвок. Я пыталась сосредоточиться, однако стало ещё хуже — меня начала колотить дрожь. Я ничего не могла сделать, когда очередная волна подхватила меня и понесла в кипучую бездну. Я гребла, молотила ногами, но мои усилия против стихии были смехотворны, меня затягивало в бушующее море.

Внезапно в глаза бросилась какая-то палка, я ухватилась за неё, и изо всех сил сжала непослушные пальцы. Волна отхлынула, а скользкая палуба встретила меня плоским ударом по животу, зато мир, наконец, стал чётче. Теперь я увидела, это была не палка, а весло, на другом его конце рвал горло Бута:

— Вставай! Очнись! Вставай!

Ноги не слушались, как будто не мне принадлежали, а тело просто приросло к палубе.