Королевские чётки-1: зерно Чужестранца

— Так, Эрун, — перебила его Маретт, — это не главное! Главное — ты нам, Кеита, скажи, чего ты этого своего хахаля сразу к нам не привела? Ещё и во дворец потащила? Чего тогда уже сразу не в штаб Армады? Голову напекло тебе, а, девка?

Я только вздохнула, как бы мои пути с орденом теперь не разошлись.

— Надо его из-под стражи вытащить. Очень надо! — только сказала я.

— Так сама знаешь, если бы вы сразу к нам пришли, то вообще проблем бы не было, а теперь он уже в тюрьме. Дождалась бы уже, когда ему башку отрубят.

— Кто там ему башку отрубит? — вскинул голову Бен. — За такое вешают!

— Молчи уже, — хмыкнула Маретт, — говорю, башку отрубят.

Показалось, пол под моим ногами содрогнулся, но я устояла.

— Повесят!

— Да нет же, башку отрубят! Как этому, тому, как его там?

— Повесят его! Говорю тебе.

— Башку не отрубят! — встрял между ними Растен, наш мастер судебных дел. — Сейчас его до глубокой ночи без воды и еды в кандалах продержат, потом, — он зашагал по столу двумя пальцами.

— в специальную комнату вытаскивать признание раскалёнными щипцами. Потом будет символический суд, без нашего участия он продлится не больше минуты, а с рассветом повесят. За нападение на слугу закона вешают.

Я почувствовала лёд на загривке, меня передёрнуло.

— Тише вы! — крикнула Маретт. — Не терзайте девке душу! Не видите, у неё, итак, сердечко трепыхается! Кеита, ты садись, садись. Не отдадим мы твоего болвана в лапы палачам.

— Мы своих не бросаем, что важно для одного, важно для всех! — сказал Эрун.

— Да, Кеита, — снова заговорил Бен, — орден всё уладит. Никто его не тронет, что он, собственно, сделал?

Растен откашлялся:

— Ну... Парализовал стражников. Ладно, я буду настаивать, что это не атака. А вот то, что капитану последние зубы выбил и нож показал... — он снова откашлялся. — Хотя, я так понимаю, капитан упомянул старовековую ересь ещё и, фактически, в отношении чужестранной гостьи. А это уже аргумент, если Кеита пригрозит написать жалобу, он сразу же забудет об этом инциденте.

В итоге... — он задумался, — Каторгой обойдёмся. Дальше очередь Бена, да, Бен? — он кивнул в сторону товарища.

Бен, уже начавший что-то пить, резко оторвался от своей деревянной кружки и закивал:

— Никаких проблем. Уже через пару месяцев в обычную тюрягу переправим. Пару лет отдохнёт и на свободу! — кружка снова закрыла половину его лица.

Я не отвечала, перед глазами проносились жуткие картины, меня мутило.