Королевские чётки-1: зерно Чужестранца

— Прейа? — Дарган приподнялся на локте

Бута кивнул, фыркая от смеха:

— Они прейу в ремесле используют, тапркианцам-то она, что вам нирама. Трава и трава, только морская. Они и не думают, что вы, берники, от неё теряете разум во всех смыслах.

— Серенидцы курят корзины? — от удивления я готова была сесть, где стояла.

— Ага, звучит странно, да? — смеялся Бута. — Хотя к прейе, говорят, быстро привыкаешь, и потом эффекта никакого. Поэтому алхимики перерабатывают её на всякие препараты, в том числе "звёздочку". На этой "звёздочке" во времена Бернарда Двадцать Третьего вся экономика держалась.

— Ну всё, хватит! — буркнул Дарган и сел.

— Что? Это твоя история! Хочешь сказать, не так? Обкуренные хозяева гоняли несчастных рабов, которых "звёздочка" не брала. Если бы не таприканская рабочая сила, страна бы плесенью поросла. Что удивительного, что война берников врасплох застала? Половина рыцарей отходила от наркотического опьянения уже на том свете.

— Довольно! — подскочил Дарган. — Хватит! Я не хочу это слушать!

— Вот вы, серенидцы, Бернарда Двадцать Четвёртого не любите, а если бы не он — от Серенида бы только строчка в истории осталась! Освободил он, видите ли, рабов, ввёл кодексы! Пришлось бросать трубки, поднимать задницы и наводить порядок! Да что бы вы делали, если бы не этот порядок! А вот к норсам ему бы быть построже, а то вон что делается, советник прейей торгует.

— Сам советник, значит, замешан? — Дарган поджал губы, взгляд заметался.

— Умоляю тебя! Бали — его подруга, причём с тех самых пор, как резко повысился спрос на ракушки. До этого Уолу в порту раз в два месяца появлялся, и хорошо — воздух чище был.

Наш путь затянулся, время шло как никогда медленно. Солнце палило всё сильнее, воздух наполнился запахом перегретого дерева и солёных водорослей. Шум моря расслаблял, волны с лёгким шелестом прилипали к борту, оставляя влажный след, который тут же высыхал на горячих досках.

Ближе к полудню мы подплыли к месту, где, по мнению моряков, бушевали смерчи и свирепствовало чудовище. Но, словно в насмешку, водная гладь встретила нас зеркальным блеском.

Жаркое солнце пекло голову, а на палубе не осталось ни пятнышка тени, чтобы укрыться. Утирая пот, мы осматривались в поисках хоть каких-то намёков на аномалию.