Блалада о гювече

В прошлом году все пивоварни Аррана работали на мой бочонок, – Бир покачал своё сокровище и удовлетворённо заключил: – Глютонов восемьсот ещё есть, на первое время хватит.

– Откуда у тебя такая прелесть? – спросил козлобородый Пуся, – придвигая опустевшую кружку поближе к прелести. Никогда не поверю, чтобы мудрецы Аррана подобную штуку из своих лап выпустили.

– Выпустили, ещё и спасибо сказали. Главный ихний магистр так и сказал: «Увози его подальше, весь эль себе забирай, только нас от этого бочонка избавь». Сами, небось, знаете, колдовство ноне взбесилось, вот маги и опасаются, как бы чего не вышло.

– А ты не побоялся? А ну-ка он тебя не пивом напоит, а в жабу превратит?

– Чего бояться? Должно же быть на свете что-то святое, на что никакое бешеное волшебство не посягнёт. Я так полагаю, что ничего святее пива нет.

Согнутая бородавчатая хозяйка принесла глиняный противень с горячими лепёшками.

– Что, матушка, – спросил Бир, – пивка хочешь?

– Не откажусь, – проскрипела старуха, словно из воздуха доставая пивную кружку чуть не в четверть ведра.

Наливать полную кружку прижимистый Бир не стал, но плеснул щедро. Бабка отхлебнула эля, сказала: «Брекс!» – превратилась в жабу и поскакала в кухонный угол.

– Ой! – проводник громко икнул и попятился.

– А что такого? – меланхолично заметил Бир. – Жабочкой болотной она прежде была, жабкой и осталась. Опять же, как мы уедем, может её и отпустит. Думаю, бабуленция приколдовывала порой, вот её и поурочило.

Трое придвинули кружки к самому гвоздю, проводник отрицательно замотал башкой и только что по-волчьи не завыл.

Больше никто не обратился ни в жабу, ни в иного обитателя болот, полей и перелесков, а хозяйка как возилась в своём углу, так и продолжала там возиться.

Нагрузившись элем до благодушного полубесчувствия, Бир, как старший в группе, заговорил о делах.

– Куда завтра поедем?

– Куда вам нужно? – уточнил проводник.

– Куда, я и сам не знаю, а зачем? – это вопрос особый. Арранская гильдия магов послала нас неведомо куда, искать незнамо что. Велено ходить вслепую и зорко смотреть не случилось ли где непригожего. Не в смысле запретного или преступного, а такого, чего прежде не бывало, да и не могло быть. И чтобы это не с колдовством было связано, как, скажем, картонский змей, а неясно с чем.