Шабаш

Они поехали вслед за солнцем. Опять лошадь Принца медленно переступала ногами впереди, и ведьмочка шла рядом, а Звездочет покачивался, подремывая, на своем ослике. Старик всхрапнул, вздрогнул и повел вокруг сонными красными глазами.

- Долго еще? – капризно спросил он, отыскивая в седельной сумке ополовиненный бурдюк. – Целый день в седлах трясемся.

Ему никто не ответил. Но Звездочет был прав. Вначале их пути солнце двигалось по небосклону обыкновенно, никуда не торопясь, но и нигде не задерживаясь. Но, добравшись до западной стороны горизонта, над лесом, почти у самых дверей своего жилища, оно вдруг решило отдохнуть и присело на крылечко.

Ведьмочка устала и шла, держась за длинную гриву лошади. Принц, всегда молчаливый, стал угрюмо-молчалив. И только выспавшийся Звездочет дребезжащим старческим голосом распевал куплеты про красавицу-рыбачку, поладившую с морским дьяволом.

А солнце все висело в одной точке, будто приклеенное. Ведьмочка все чаще спотыкалась на ровном месте, Принц уже несколько раз спрыгивал с лошади, чтобы размять ноги, и даже лошадь шла невесело, а Звездочет опять дремал на своем терпеливом ослике.

Наконец, солнце бухнулось за лес, и небо стыдливо покраснело. И тут же, за рощицей, путники увидели песчаную дорогу, ведущую к каменным стенам, увитым темно-зеленым плющом, и стройные башенки дворца. Казалось, силы к измученным путникам вернулись обратно. Очень скоро добрались они до кованых ворот. У ворот стояла маленькая сторожка, и в ее оконце горела свеча.

Ведьмочка подозрительно взглянула на Принца. «Что будет, когда он встретится с Вандеей?» - подумалось ей.

Принц толкнул в бок Звездочета, тот вздрогнул, широко зевнул и потер кулаками заспанные глаза.

- Где это мы? Неужели добрались! Слышь, ведьма, не ожидал, что ты найдешь дорогу. Сама, наверное, не веришь?!

Ведьмочка пробурчала какое-то ругательство себе под нос и, оглянувшись на спутников, отворила дверь в сторожку.

В маленькой комнате в камине пылал хворост, в углу стояла узкая кровать, покрытая лоскутным одеялом с кучей взбитых подушек и подушечек, у окна – старое кресло-качалка, а в нем древняя, сморщенная, точно сушеный чернослив, старуха.

- Что смотришь? – спросила старуха на удивление звонким, молодым голосом.