Как Данила-богатырь невесту искал

– Пойдём, Данила. Правду узнал – теперь и домой возвращаться можешь. Рождество скоро, не в лесу же тебе праздник встречать. И вы расходитесь, – добавил Янт девушкам. – Кто захочет, приходите вечером на поляну, отмечать будем.

– Вы – Рождество отмечать? – угрюмо переспросил Данила. – Вы же нечисть!

– Такими уж родились, – пожал плечами страж. – Ты богатырём, я – Кащеем. С Лихом я поговорю, больше её в вашем мире не увидишь.

– Постой! Я должен с ней встретиться! – выпалил Данила. – Я ради того и пришёл. И мне неважно, один у неё глаз или два!

– Три, – усмехнулся Янт.

– Чего – три?

– Глаза. Она не совсем Лихо, несчастья людям не несёт, – тон Кащея смягчился. – Лихо одноглазое с колдуном сошлась, дочь родила. Безобидная девушка, только вот три глаза у неё. Смотри, идёт. Ещё не поздно тебе вернуться.

Между деревьев мелькала высокая тонкая фигура в голубом сарафане. Сердце богатыря застучало чаще.

– Да, она это. С места отсюда не сдвинусь, Кащей. Если люб я ей – с собой уведу.

– Что ж, поговори, – меланхолично согласился Янт.

Девушка вышла на поляну. Данила не отводил взгляда от её лица. Два глаза у Лиха были там, где и у людей. Красивые глаза – большие, синие, с длинными ресницами. Третий глаз в центре лба – карий – оказался с мизинец в длину. Лихо потупила взгляд.

– Виновата я перед тобой богатырь, – тихо, мягко произнесла она. – Не думала, что могу так увлечь тебя.

Данила покосился на Янта.

– Так и будешь слушать? Дай поговорить наедине!

Кащей усмехнулся. Шаг в пелену – Янт снова оказался на своей поляне в Междомирье.

И сразу чуть не сбил с ног Бабу-Ягу и Лешего.

– Подслушивали-подглядывали?

– А то как же, – отозвалась Яга. – А богатырь-то молодец, даром что глуповат. Молодую Лихушу не испугался. Ну, как думаешь, – свадебка-то будет?

– Сейчас сами разберутся – будет или нет, – флегматично ответил Кащей. – Глаша где?

– Дом прибирает. Еле загнали цыпу назад закапываться.

– Ничего, ему поразмяться полезно.

С сосны слышалось тонкое похрапывание с посвистом.

Кикимора обхватила корявыми ручками длинную тонкую ветку и мирно спала на сосновых иглах. Снег мягко светился, прозрачная вуаль серых сумерек опускалась на лес. В избушке горели свечи. В разукрашенное морозными узорами окно было видно, как Глаша расставляет по местам то, что упало во время прогулки домика на курьих ножках.

Белая пелена границы двух миров стелилась почти у самой стены дома. Из глубины тумана доносились два тихих голоса.