О матерях и сказках

— Ой, да поцелуйтесь вы уже наконец! — не выдерживает Натаха очередную порцию псевдолюбезностей, от стоящей за спиной парочки.

— Обойдется! — отвечают они хором. И кажется, что действительно находят общую волну. Маша помогает Гришке с историей и литературой, он ей с физикой. А на контрольных даже пытается сесть рядом, за что зачастую огребает от Натахи, не меньше рассчитывающей на Машины знания. И в целом, в этом маленьком мирке в конце класса, Маша начинает чувствовать себя счастливой.

За Гришкой на последний ряд подтягивается Матвей, его лучший друг, маленький щуплый очкарик с отличными оценками.

Натаха радостно принимает его в компанию после первой же пятерки за контрольную. А Матвей подтягивает Марину, и компания начинает напоминать круг друзей, в котором можно посмеяться, найти поддержку и понимание и затеять какое-то веселье. Маша почему-то забывает, что именно Марина когда-то сдала ее Гришке, обеспечив несколько лет болезненных тычков в бок. Но с другой стороны, не будь этих попыток достать друг друга, они бы и не подружились.

Компания распадается резко, за пару дней до начала лета, разбивая в дребезги все планы. А начинается этот конец дружбы с отравления. Маша сидит на уроке, постепенно бледнея, и набирается смелости отпроситься домой. С ней явно что-то не так. Учитель, только прибежавший из соседней школы и стирающий со лба пот носовым платком, спешно соглашается с этим абстрактным определением и отпускает с урока, отправляя Гришку проводить одноклассницу до дома.

Парень с готовностью подставляет плечо, позволяя взять себя под руку, и послушно ведет Машу по тихим полуденным улицам. И Маше очень хочется, чтобы он молчал, хотя бы сегодня молчал. Потому-что сил играть в оскорбления нет совсем. Наоборот, хочется услышать искреннее и добрые слова, почувствовать себя в безопасности, а не искать подвох и колючку во вздохе «ты ж моя хорошая». Но Гришка похоже напрочь лишен такта и внимательности.

— А если ты помрёшь мне прийти на похороны? Я могу даже речь подготовить, хочешь? И веночек принести? — подначивает он.

— Чего?

— Плакать, конечно, не обещаю, но что сказать найду. Ты бы предпочла быть «ехидной» или уже «язвой»?

Маша отцепляется от парня и прислоняется к забору. Перед глазами летают маленькие искорки.

— Гриш, мне вообще-то плохо…

— Я вижу, поэтому и спрашиваю. Только нужно обязательно до дома тебя довести, а то еще обвинят меня потом. Идем, — он пытается снова взять Машу под руку, но она не дается.