О матерях и сказках

— А… Ну да, теперь вспоминаю…

— Что в старых книжках написано?

— Да, эта была первая сказка, которую я вообще запомнила в детстве… подожди, так ты веришь нам?

— Неа, просто подыгрываю. — и Галка, склонив голову набок, улыбнулся, так хищно и диковато, что напомнил Маше чеширского кота.

— Почему ты всегда такой несерьезный? Ты же уже не мальчишка живущий в лесу и скачущий по деревьям.

— А кто я? — Искренне удивился Глака.

«Мужик живущий в лесу и скачущий по деревьям» — чуть было не сказала Маша. Где эта тонкая грань между Маугли и Тарзаном?

— Ты взрослый человек, нужно же хоть иногда быть серьезным? — медленно подобрала слова она.

— Зачем? Это же нелепо просто. Строить из себя что-то важное, когда все твое имущество — это лес, а мечта — кусок мяса? О нет, я могу позволить себе дурачиться столько сколько влезет и все равно хорошо сделать свою работу, когда это необходимо. Мне нравится такая жизнь, в ней намного больше честности и свободы, чем во всех дворцах мира, где сидят надутые индюки и самым серьёзным выражением лица творят величайшие глупости.

— Самые большие глупости в мире совершаются именно с этим выражением лица. — усмехнулась Маша. — Как говорил барон Мюнхгаузен.

— Во! Точно! Какой мудрый барон, я полностью с ним согласен, при встрече передай ему мое почтение. — Галка склонил голову со всей доступной ему серьезностью.

— Нет, Галка, это выдуманный персонаж, книжный герой. — почему-то Машу рассмешили его слова, будто совершенно наивные и детские.

— Ну и что?

— Я не смогу с ним встретиться.

— Да что ты, а с кем же ты сейчас разговариваешь?

Он подмигнул, снова превратившись в чеширского кота. Маша захлопала глазами, Глака, конечно, шутит, но для нее-то это сущая правда. Пугающая и сводящая с ума правда, которую Маша, кажется начала забывать, слишком погрузившись в такой реальный сказочный сон. Она еще раз оглядела Галку. Черные глаза, черные волосы, которые так и хочется потрогать, холодные руки и горячая кровь, пролившаяся на пол старой башни.

Неубиваемый оптимизм и резкий, на грани обидного юмор. И верность, почти собачья преданность своему атаману, которая, тем не менее, не лишает его собственного разума. Да он же совершенно живой, и ничто не выдает в нем персонажа. Клару выдавала внешность, постоянно напоминающая Маше о матери, Рэда — его сказочная лисья доброта и абсолютная нереальность характера, он больше напоминал святого отшельника, подобного Иоанну крестителю, чем простого человека.