Как-то древний некромант переизбраться решил

— Что именно?

— Этот ваш Тиль, большой затейник. Фрейлины его обожают, а мадам Помадур — фаворитка короля, так и вовсе... — дворянин неопределённо взмахнул кистью.

— И?

— Мадам Помадур немало одаривала этого Тиля. Вот только было непонятно, куда уходят все эти средства. Теперь видно.

— Угу, малец Тиль везде поспел, — потрясённо заметила декан Упокоения.

— Это зомби, — нарушил молчание ректор, говоря очевидное всем.

Впервые на его лице появилась неуверенность. Такого за ним очень давно не наблюдалось.

— Да. Но как понятно из чтения правил процедуры — это никак их не нарушает.

— Зомби... — ректор, как-то беспомощно посмотрел на деканов, будто ожидая чего-то.

Но заговорил Тиль.

— И в каждом из них есть своя личная магия. Да, некро-энергия — деградировавший вид чистой магической энергии или смесь из остатков души. Но кто будет спорить, что это тоже не она? Уж всяко не в альма-матер некромантии. И они способны думать обо мне. Ведь зомби, пока управляемый, кроме как о поднявшем, думать не способен.

— Надеешься, их крох тебе хватит? — ректор наконец взял себя в руки и теперь жёстко посмотрел на бывшего студента.

— Начнём и посмотрим, — беззаботно промолвил парень. Лишь капелька пота на виске предательски сдавала Тиля.

— Что же, приступим, и пусть никто не уйдёт обделённым, — многозначительно сказал ректор и отошёл, не мешая подходить к Весовику желающим.

Так уж пошло, что первыми начали зомби. Они несколько коряво тыкались в постамент, после отходя в сторону. Ничего пока не понятно.

Потом, поначалу неуверенно, потянулись учителя. Далее пошли ученики и присутствующие нынче в столице прочие чародеи, что решили поучаствовать в выборах. Может до того они просто пришли поглазеть, а сейчас решили включится в процесс.

***

— Кто-то ещё? — похоже, ожидая уже любую подлость, бросил в замершую толпу завхоз.

Секунды шли, все замерли, напряжённо смотря на постамент.

— Видимо, желающих больше нет, — понял завхоз и, подойдя к постаменту, медленно выдернул из центра Весовика штырь.

Один край артефакта сразу дернулся, изгибаясь, вверх. Перстень декана улетел на землю. Второй лепесток дрожал и подпрыгивал. Несколько секунд лежащий на нём перстень удерживался, катаясь по краю, но вот упал и он.

Оставшийся перстень даже не шевельнулся, как гиря придавливая свой лепесток артефакта.

Представитель короля подошёл и элегантно, двумя пальцами, чтобы все видели, поднял оставшийся перстень.