Роззенборк

Не думаю, что он прямо вот так нарочно избегал меня (потому что, какое ему, в сущности, до того было дело?), просто сложилось. Но, конечно, он все знал, не мог не знать. Другое дело, насколько это могло его заинтересовать, и находилось ли мне или хотя бы ребенку хоть какое-то место в его мыслях? Но я уже сказала, что мне было все равно. Напротив, я была только рада, что его не оказалось в нашей жизни. Иллюзиям свойственно разрушаться, и порой – очень безжалостно. Я уже не была той наивной девчонкой, верящей в чистое, светлое и сказочное.

В конце концов я была матерью.

В общем, так и жили, и, вроде бы, все снова входило в некую известную колею, и жизнь опять казалась предсказуемой. Мы работали в пекарне и кондитерской, по-прежнему радуя покупателей нашей вкусной выпечкой, и дела даже пошли в гору.

Но в ту пору, когда мой сыночек едва оторвался от груди, произошло одно событие, которого, в принципе, давно ожидали. Двенадцатый граф Роззенборк почил с миром. Молодой граф, теперь уже просто Тринадцатый граф, вступил в законные права наследования.

И вот тогда, пусть и не сразу, но все изменилось. Для меня-то уж точно. А что касается всей деревни, то она в целом продолжала жить своей обычной жизнью, но со временем я стала замечать, что на меня смотрят уже немного иначе.

С чем это было связано, спросишь ты? На самом деле все очень просто. Тринадцатый граф, вынужденно или нет, остепенился, и настала пора ему задуматься о законной супруге и наследнике. По-сути, это стало его первой обязанностью, как только он занял графское кресло.

Тогда старые слухи начали циркулировать с новой силой. Оказывается, наследник у графа уже есть, а я – ладная, красивая, а главное, своя – чем не подходящая партия? Не было никакого закона, чтобы граф, при желании, не мог взять меня в жены и сделать графиней. Такие разговоры я начала слышать все чаще, а в наших достаточно замкнутых краях, кто бы что ни говорил, правитель должен был считаться с мнением населения.

Для меня же все это было крайне удивительно, и не сказать, что удивление это было радостным.

Во-первых, я не могла понять, почему вдруг все встали на мою сторону. Во-вторых, я не хотела иметь с этим ничего общего. Если бы могла, я вообще бы с радостью все забыла. Ребенок был мой и ничей больше.

Я напомню, что сейчас у меня нет цели углубляться в эту историю. Может быть, когда-нибудь. Или в конце концов ты все можешь додумать сам. И вряд ли ошибешься. Мысли, чувства и поступки – они, знаешь ли, не так уж и уникальны.