Роззенборк

Сгустилось ли в этот момент в очередной раз что-то тревожное? О, можешь быть уверен! Даже пламя в камине, казалось, колыхнулось смятенно. Повисла долгая пауза.

- А напомните, где мы вообще должны были встретиться? – произнес наконец Статус, почему-то опуская голос до шепота.

- Хм, - задумчиво отозвалась Эскапада. – Может быть, все дело в этом. Но они же не глупее тебя.

- Кажется, что-то случилось, - сказал Рилл, и этим, похоже, выразил общее мнение.

Гостиная, где они находились, уже вовсе не казалась такой уютной.

Сейчас, как никогда остро, они могли осознать, что вокруг них огромный, огромный замок – неизведанный, древний, полный ужасающих тайн и опасностей, а они потеряны и одиноки в его недрах. Могли, но действительно ли осознали? Об этом я тактично умолчу.

- Что будем делать? – спросил Статус.

- Подождем? – пожала плечами Эскапада; она выглядела нетипично для себя растерянной.

Статус поморщился.

- Изнемогаю, как хочу поделиться некоторыми своими мыслями, - сказал он, - но, увы, кворума нет.

- А я вот тоже кое на что обратил внимание по дороге, - задумчиво молвил волшебник, оглаживая свою бороду.

- Подождем. – Эскапада кивнула своим мыслям, обретая свойственную ей уверенность. – Своими соображениями поделимся позже. Еще не вся картина сложилась.

И в этот драматичный момент воздух раскололся от самого, должно быть, душераздирающего крика, какой им только доводилось слышать.

Как только прошел первый ужас, тут же выяснилось, что источником крика оказался Элифалиэль, который прижимал ладони ко рту, тщетно пытаясь этот самый крик заглушить.

Но следом пришел ужас второй, когда все обратили внимание, на что выпученными глазами смотрел незадачливый эльф.

В дверях, обессиленно опираясь о косяк, стояла Люба Харизма, и смотреть на нее было действительно страшно.

(О, моя хорошая, конечно, ты оставалась прекрасной даже в этих обстоятельствах, но ты ведь понимаешь, о чем я?)

- Господи! – закричал Статус. – Где Вера?

Я снова немножко прервусь, вы не возражаете? Судя по одному не вполне понимающему взгляду, я прихожу к выводу, что история вновь нуждается в некоторых пояснениях, одновременно с печалью признавая, что отчасти это делает меня, вероятно, плохим рассказчиком, но увы и ах.

И этот взгляд твой, милый Откад. Ты с нами не так уж давно, а потому многое тебе еще неизвестно, но этого совершенно не стоит стесняться. Нет ничего более естественного, чем в живом общении ближе узнавать друг друга.