Роззенборк

Охра скрылась за неприметной боковой дверью.

А через минуту оттуда же появилась сама графиня Роззенборк. Ее гардероб не изменился ни в единой детали, и вуаль все также скрывала лицо. Дорогие гости, занятые рассадкой, заметили ее не сразу. Только когда графиня заняла свое место во главе стола и поближе к камину, попутно спугнув и выгнав с него мостящегося эльфа, все наконец обратили на нее внимание. Однако же нужно отметить, что если бы графиня пожелала обставить свой выход сообразно моменту и своему положению, то не заметить это было бы невозможно.

Есть мнение, что таким образом – столь обыденным и демократичным поведением, - графиня как бы сближалась со своими гостями, а также давала понять, что встреча носит довольно неофициальный характер.

Графиня восседала на стуле с высокой, узкой и прямой спинкой – по виду, не слишком удобном. Остальные расселись кто где. Ближе всего к хозяйке оказался Эксцес Карма, и та старалась не смотреть в его сторону – это было видно по напряженно отвернутой голове.

- Давайте же без лишних церемоний приступим к нашей скромной трапезе, - возвестила графиня, подняв мелко дрожащие руки в приглашающем и одновременно благословляющем жесте.

- Отрадные слова, матушка, - кивнул волшебник. – Приступим, помолясь.

- Салатику тебе положить? – заботливо спросила Эскапада, наклоняясь к эльфу, рядом с которым заняла место. – Молочка? Оно не животного происхождения.

Такое поведение было совсем для нее не типично, поэтому Элифалиэль был испуган, но, если говорить в общем, сейчас, как никогда прежде, они походили на удивительно гармоничную в своем сбалансированном контрасте пару: она – высокая, жгуче черная, сильная и грациозная, как пантера; он – такой же высокий, но очень бледный и худой.

К тому же, их костюмы, как уже было сказано, тоже удачно гармонировали между собой в цветовой и стилистической палитре. На это обратил внимание и Статус, сидящий напротив, но лишь покачал головой, благоразумно воздержавшись от каких-либо комментариев.

Элифалиэль тоже молча, скрывая стеснение или по какой иной причине, взял со стола чистый тренчер, уже отрезанный от каравая и кем-то заботливо подготовленный, и, по-прежнему не проронив ни звука, насыпал в него вареной морковки, фасоли и капусты, украсив все это веточкой базилика, а потом, подумав и пошевелив длинными тонкими пальцами, добавил мяты.

- Вот это, сука, ты себя балуешь! – все-таки не удержался Статус от язвительного замечания.