Не буди Лешего

– Мне теперь что, в нутре твоём копаться? Ты же Леший, должен чувствовать всё сам. Любую тварь.

– Ничего не чувствую. Всё болит.

– Видать лесу больно, – Кощей, качая головой, вылил на меня воды из фляги. – Грудина, вон, пробита, Леший.

– Ну плесни и туда тоже. Только оставь малость. Ещё же Горян придёт.

– Как скажешь, – Кощей убрал флягу. – А с котом что?

Я поднял башку Баюнке. Он смотрел на меня мутным взглядом.

– Давай осмотрим, – я кое-как присел, проверил кости у кота, чтоб были целы, прощупал внутренности.

– Давай вот сюда малость ливани.

Когда закончили, Кощей помог мне подняться, я кота взял на руки и занёс в дом.

– Куда идти, Алёша?

– Давай за стол. И постели что-нибудь на лавке!

Кощей попробовал поколдовать – не получилось, вздохнул, ушёл в спальню мою, вернулся с покрывалом – постелил его где я сказал. Я туда осторожно положил кота.

– Оклемается?

– Да должен. Где было дюже плохо, мы водой полили. А так сильно ничего не перебито. Лапа, конечно, не отрастёт.

– Когти у него железные, а лапа из кости… – я подивился.

– Сделаем ему и лапу железную, – Кощей присел. – Как сам оклемаюсь и колдовать смогу. Есть у меня кузнец один в знакомых и кузня у него хитрая. Сделает нам лапу для Баюна, а я так заговорю её, что будет как родная. Даже лучше.

– Ну дело.

Мы помолчали.

– Так ты сейчас колдовать не можешь?

– Пока не могу. Надо восстанавливаться. Все силы уходят, чтобы держать свои кости вместе, – Кощей вздохнул.

– А ты как сюда добрался?

– Прилетел на ступе.

– Как думаешь, Горян придёт? Он тоже был сильно ранен.

– А что мне будет? Конечно я пришёл, вот он я! – в дверном проёме появился Горыныч. В новом кафтане, весь перевязанный чистыми тряпицами, уже сиял весь, хоть сильно был изранен.

– Подлатали жёны? – тоскливо Кощей поинтересовался.

– Конечно, как налетели, как давай меня ругать, что я так к себе не бережно!

– Бережно! – Кощей заскрипел от смеха. – В битве-то!

– А что у вас за дело? – спросил я, усаживаясь на скамью за стол.

– Да как же! Неужто ты забыл! – Горян нырнул в мою печь и вытащил чугунку.

– Вон вы зачем… – я собрался было встать, Кощей посадил меня на место, сам нашёл нам чашки с ложками. Горян разлил из чугунка ушицу. Посмотрел на зверюгу, что всё ещё там плавала в ухе.

– А эту вот кому? Пожалуй, я не съем такую!

– И я не съем, хоть зубы целы, но мне её куда? – Кощей показал на свой скелет.