Не буди Лешего

Жена его почти добралась до Водяного и уже срубала с его ноги одну из тварей, тянула её за хвост. Она увидела шар, подняла меч и поспешила вверх.

– Я отобью! – кричала она. – Я закрою!

Она не успела. Меч она подняла, но шар едва скользнул по его лезвию и соскочил, полетел он Маре в голову, Кощей взвыл. Мара увернулась. Все волосы её сожгло. Обожгло голову. Видели мы только чёрное пятно.

– Жива, нет? – вглядывался Кощей, пытаясь приметить потонувшую в водной пучине Мару.

– Воднейшество! – я весь превратился в один рычащий голос.

Выл во мне зверь. Попал чёрный шар в Водяного и распылил его на мелкие части. Вся стена воды, как есть, окрасилась в багровый. Густой красный пар пошёл в небо, смешиваясь с чёрной гарью.

– Воднейшество! – пронеслось над долиной и отразилось от падающей вниз реки. Нас окатило грязной волной. Поверху всё ещё шло пламя, и его хорошо прибило. Вода, столкнувшись с пожаром, урчала, как жадная кошка. Как до этого всё вбирал в себя огонь, теперь вбирала мутная водяная волна. А потом всё закончилось.

Глава 29. После боя

– Леший, Леший, ты где? – послышал я, как сверху кто-то роет.

– Леший, тут ты? – по морде моей прошлись чьи-то когти. – Леший?

Говорить я не мог, рот забило грязью. Была она везде – в горле, в лёгких. Мне, как нежити, может, и ко многому не привыкать, но ощущения не из приятных.

– Алёшенька! Ты! – сверху заскреблись интенсивнее. Когда пласты выжженных корневищ и сплавленной жаром в камень земли были отброшены, мой выкапыватель столкнулся с жижей грязи.

В ход пошли уже не когти – ладони. Или ещё что, но по звуку понял – чтобы добраться до моего лица, до морды, то бишь, грязь она вычерпывает.

Это была женщина. По голосу сразу не разобрать – сильно он у неё охрип. Но как вернулись ко мне способности получше слышать, а потом, как освободились глаза, и видеть – узнал я Мару.

Была она страшна.

– Чего так смотришь? – она улыбнулась. Волосы её обгорели вместе с кожей до голого черепа, стал он чёрен. Лицо же, к счастью, было на месте, хоть и сильно поцарапано.

Брови опалены, ресниц нет, но это она, Мара.

– Сейчас я вытащу тебя, Алёшенька!

“Может, не надо?” – хотел ей сказать. Слился я с землёй, сросся. Даже и не уверен, что я весь не разлетелся на отдельные части. Тело моё в земле лежит, как влитое.

– Мара, угомонись, – прохрипел ей, она улыбнулась так, как только смерть может улыбаться. Хорошо, что я уже в могиле. А то бы… Я закашлялся.

– Ох, тут копать не перекопать! – сокрушалась Мара.