Не буди Лешего

Силки спадут. Убираем всё, так будем добивать.

– Нельзя! – прикрикнула Мара. – Ты зачем сел, Горыныч, ты взлететь сможешь?

– Смогу, – Змей взглянул на крыло, оно сильно кровоточило. – У меня там в ногу, в лапу, то бишь, копьё воткнулось. Мара, удружи, вытащи.

Мара подошла к нему, ухватилась за древко и вытащила из бедра Горыныча копьё.

– Кровью не истечёшь? – спросила. – На всю твою тушу мёртвой воды не хватит.

– Полей маленько, сколько не жалко, чтоб затянулось чуть, – попросил Горян. – А то не оттолкнусь, чтоб взлететь.

– А крыло что же? – Мара осмотрела и крыло.

– Нормально крыло, пробито, но поднимет меня, никуда не денется.

К нам подбежал запыхавшийся Воднейшество.

– Вы тут как, передышку устроили? – он посмотрел вперёд, на новую партию подходящего врага. – Да когда они уже закончатся?!

– Это последние. Почти все в силках. Сжечь осталось. А Горян вот рассказывает, что Сердце Леса горит.

– Мне сверху видно хорошо. Занялось оно. Так и лес сгинет.

– Да вы что!? Почему не сказали раньше! – переполошился Водяной.

– Вы зря недооцениваете силу водную. Вода – это мощнейшая стихия. Пойду реки вертать. Пусть аккурат вокруг сердца лесного ляжут! – он, размашисто двигаясь, высоко поднимая перепончатые лапы, побежал обратно к реке.

– И стену надо, Водяной, уважаемый! – крикнул вслед Горыныч. – Водяную завесу надо, а то всё спалим!

– Будет! – крикнул в ответ Воднейшество, не оборачиваясь. От нехорошего предчувствия у меня всё внутри защемило.

– Ну что, как Водяной поднимет стену, надо начинать? – Горян старался шутковать, виду, что плохо всё, не показывал.

– А то как бы мы тут все, други и подруга наша уважаемая, раньше не передохли.

– Давайте! – согласился я, хрипя. – А Баюнку никто не видел?

– Я видел, – отозвался Горян. – Впереди он. Такой кот! Всем бы такого кота! Столько нечисти порвал, я теперь сам твоего кота боюсь, Лешенька.

– Да не мой он, – посмеялся я. – Так, приблудился.

По раскалённому до предела воздуху с шипением пошёл густой белый пар.

До нас долетели редкие брызги прохладной воды. Но затем только, чтобы сразу же испариться на коже. Водяной повернул реку и поднял воду.

Картина та завораживала. И сам на волне поднялся Водяной, сделался он шире и больше, развёл в стороны руки. А вокруг бесновалась стихия. Вода закручивалась воронками вокруг рук его и ног, стена воды росла всё выше и выше, поднималась в небо.

– Давайте уже, други! Давайте! – крикнул нам Водяной.