Не буди Лешего

В общем, поступай, как знаешь, а должны вы вдвоём Колдуна вражеского убить! Поняли меня?

– Поняли, красавица, – в этот раз ответил Радимир, – а дружина наша что же?

– Дружина ваша поступает под командование Лешего. Это вот он! – она ткнула в меня пальцем. И вы тоже поступаете, как только освободитесь. А если Леший помрёт, тогда под моё командование.

– А почему бы нам не быть самим по себе? – спросил кто-то. Мара уже привычно выяснила, что звать того Зоран.

– Сами по себе вы много беды наделаете. Не ваше это сражение.

– Как не наше, когда наша земля и наших жён и детей защищаем! – вспылил Зоран.

– Не горячись, Зоран, – осадил его Велимир. – Мы в клетках сидели, не видали, что происходит. Не знаючи бросимся рубить кого ни попадя, натворим беды. А так вижу, что много нежити и на нашей стороне!

– Ты мой хороший! – Мара погладила его по щеке. – Вот! Слушайтесь своего Воеводу, он дело говорит. Сейчас мы остальные клетки порубим, соберётесь, выслушаете инструктаж. Леший – живая вода с собой?

– С собой, – я снял с пояса фляжку.

– Все сделают из этой фляжки глоточек – сразу полегчает вам. Если на ком чары или морок, вражиной наложенный, я сниму.

– А снимать чары будешь, поцелуем своим одаривая, красавица? – кто-то из них спросил. Кто помоложе. Узнал я отрока из Волчьего братства, что в лесу моём ошивалось.

– Могу и поцелуем, – кокетливо ответила Мара. – Только за мой поцелуй некоторые жизнью расплачиваются. Но если очень тебе хочется! – она сделала шажок к спросившему.

– Ну-ка цыц, – я её одёрнул, схватив за локоть. – Пошли уже остальных освобождать.

– Ну что ты, Лешенька, ни себе, ни людям, – надулась красавица.

– Мне вот они точно не нужны, – ответил я. – Да я и не человек, и ты, кстати, тоже.

Мы пошли к клеткам. Рубили вдвоём, чтоб быстрее. Освобождённых сразу, ещё чумных, отправляли к Велимиру, чтоб вопросов не было. Шёл за нами тот самый Зоран и ещё какой-то мужик, собирали пленных, провожали к остальным.

– Ну не человек и что? – Мара продолжила разговор, не переставая рубить клети.

– Дурная ты женщина, Мара. Не прекратишь, я тебя сам выпорю.

– Так я не против, – она ко мне повернулась. – Люблю тебя, конечно, Лешенька, спасу нет. Так бы и расцеловала.

Она действительно меня поцеловала. В лешачую морду.