Не буди Лешего

– Завтра будет у тебя клубок, который путь покажет. Если повезёт, узнаем имя той Колдуньи. Так искать будет сподручней.

– Спасибо, братец, – Рада часто закивала.

– Иди, следи за тем, что там у тебя в горшке на печке варится. Должно так шипеть?

– Ой, нет, братец! Выкипело! – она метнулась к печке.

Отобедали. Кикимора с нами за столом сидела. Сын Рады сидел с матерью на руках, сам ел из ложки, что Рада ему в рот пихала. Подрос, и быстро.

– Всё ж таки много ты воды живой, девица, выпила, – заметил ей.

– Ничего, жизнь предстоит нелёгкая, оно и к лучшему, – Рада ответила.

Кикимора недовольно зыркнула, спросила, где я спать укладывать буду девицу и ушла к себе.

Раду я устроил у себя в спальне, сказал, что пойду в пристройку, но сам решил спать на улице. В последнее время мне так больше по нраву. Душит меня в помещении, стены давят. Просыпаюсь – словно в клети. Лучше уж на воле.

Пока девица стелила свежую постель, сидел на полу с её сыном. Он вокруг меня ползал, за шерсть цеплялся и начал на ноги вставать.

– Рада, видела уже, что у тебя сын ходит?

Она повернулась резко, бросила подушки.

– Нет ещё! Так ему рано же!

– Сама взгляни.

Радогор, хватаясь за меня, как за стенку мохнатую, ходил вокруг кругами.

– Мой хорошенький сыночек понимает, что расти надо быстрее! – Рада закрыла лицо руками, потом упала рядом, подползла ближе.

– Что с тобой опять, девица? – спросил я. Как-то странно на меня она смотрела. – Ты если снова жалеешь, что замуж за меня не вышла, не жалей больше.

– Что ты говоришь такое, Леший! – она меня ударила по лапе. Ощутимо, всё же богатырка. Потом уткнулась мне в плечо мохнатое.

– Что ты всё льнёшь ко мне, девица? – я не мог понять, что с ней. За мою другую лапу держался сын её и ходил туда-сюда: за спину мне и обратно. – Была бы в прошлый раз чуть посмелее, было бы что вспомнить, сейчас ластиться бесполезно.

– Ни о чём другом не можешь думать? – она меня обняла, всхлипывая.

– Ты совсем не боишься меня? – спросил её.

– Нет, – она повозила мне по шерсти мокрым носом. Чихнула. – Ты мохнатый и тёплый. Будто сижу на шкуре.

– Это и есть шкура. Только она моя и на мне.

– Тепло, – повторила Рада, погладив по голове как раз подошедшего сына.