Не буди Лешего

Рада в лесу

– Я ведь живые души на тот свет отправил. Чем, ты думаешь, я расплачиваюсь?

Лес осенний звучит по-особенному, воет в ветвях ветер. Не хочет природа смиряться с близкой своей кончиной. Всему живому пора на покой. И всё ж таки, как будто больше из привычки, жизнь сопротивляется. Ведь замереть надо, притвориться спящим до весны или впрямь в спячку впасть, но завывает ветер, зверьё ходит понурое, отъелись плохо, лето неспокойным вышло, осенние дары скудными – не получилось запастись ни жиром, ни припасами, как надо бы.

Но есть ещё с пару погожих дней. Может, и я чего успею сделать?

– Какими бы твои глаза ни были, живыми или мёртвыми, а мне твой ласковый взгляд всегда душу радует, – Рада сделала ко мне пару быстрых шагов и упала в лапы. Она, как обычно, сначала делает, потом думает.

А спросила она меня, отчего как будто цвет глаз моих поменялся, да и общий облик весь? Не признать теперь меня. Зверь зверем и есть. Так я сначала к ней медведем вышел, и в медведе она меня не узнала.

– Батюшка?

Потом чуть более уверенно:

– Алёша, ты?

То я ей братец, то батюшка, то Алёша. Сама всё никак не определится, бедная.

Перекинулся Лешим. Объяснил про глаза. Что нынче они у меня оба мёртвые, и не надо ей в глаза мне смотреть. Она хоть девица и крепкая, и привычная, но человеку теперь лучше взглядом со мной не сталкиваться.

Теперь мёртвый я.

Рассказала мне Рада, что за Родькой пошла. Я даже шутить не стал, чтоб оставалась со мной.

– А что это на тебе такая плохая рубаха?

– Да чем она плоха?

– Так в дырах вся. Худая. Да холодная. Неужто потеплей нельзя одеться к осени? – Рада меня рассматривала.

– Помилуй, Рада. Я же свою имею шкуру. И сверху на мне ещё медвежья и волчья.

– И всё равно рубаха плоха, – девица покачала головушкой. – Я, правда, шить не мастерица, но зашила бы.

Вот дура баба или нет?

Куда идти – не знает. Где её Родька, и что за ведьма забрала его – не ведает. А по суху собралась уйти. Пока не дожди, не грязь, да после и не снег. Как будто далеко до этого.

– Пойдёшь в края южные. Немного обхитришь погоду, обгонишь, – говорю я. – Не отпущу тебя я, Рада, незнамо куда. Ведь ты, куда путь держать, не ведаешь.