Синдбад

– Ладно, повеселились – и будет.

– А разве мы веселились, Синдбад? – доверчиво переспросил Сорви-голова.

– Синдбад? – переспросил мальчишка.

– Да, а в чем дело?

– Правда? Тот самый?

– Тот самый, – подтвердил Синдбад, хотя так и не понял, кого конкретно имел в виду мальчишка. Может, какого-нибудь другого Синдбад, к примеру, местного кумира молодежи или именитого вора, носящего то же имя. Впрочем, очень сомнительно.

– О Аллах! – Паренек вывернулся из халата, упал на колени и уперся лбом в землю, нащупывая пальцами туфли Синдбада.

– Ты чего?

Синдбад на всякий случай сделал шаг назад. Мало ли, может, у воришки припадок какой начинается – еще искусает, чего доброго. А может, просто хитрит и собирается выкинуть какой-нибудь фортель.

– Пощадите меня, о добрейший и справедливейший Синдбад, раздающий щедрую милостыню обездоленным и заступающийся за безвинно обиженных!

– Ты раздаешь милостыню? – повел бровью Сорви-голова. – Да еще и щедрую?

– Ну, по-всякому бывает… – Синдбад немного смутился. – Только светлейшему папаше ничего не говорите, а то его удар хватит.

– Как пить дать, – хмыкнул Сорви-голова.

Любопытный люд начал останавливаться, глазея на трех знатного вида мужчин, один из которых был почему-то с ног до головы облеплен подсыхающей грязью, и паренька, валявшегося в пыли у их ног.

– Сейчас же встань, – приказал мальчишке Синдбад.

– Не встану! – буркнул вор, не поднимая головы.

– Встань, народ же собирается, неудобно.

– Нет! Я посмел обидеть добрейшего из принцев, да отсохнут мои поганые руки.

– Все, достал, – выдохся Синдбад. – Алик, возьми его и мотаем отсюда.

Ала-Джинн бросил халат, который все еще задумчиво вертел в руках, наклонился, поднял с земли упирающегося мальчишку, сунул под мышку и вопросительно посмотрел на Синдбада.

– В чайхану! – задал направление Синдбад и быстро зашагал первым.

Мальчишка с жадностью уплетал плов, загребая его горстями, давясь и сопя, как счастливый верблюд, добравшийся до оазиса в пустыне. Ала-джинн, умиленно качая головой, подкладывал в тарелку то огурчик, то кусок мяса, то еще досыпал плова.

– Спасибо, уважаемые, – с трудом произнес он, поглаживая прилично раздувшийся живот.