Синдбад

Рядом с мангалом пыхтел пузатый самовар, источавший клубы пара и дыма. Ала-джинн, работая в чайхане Сорви-головы, обнаружил в себе недюжинный талант к готовке и просто-таки млел от нее, ведь готовить самому гораздо интереснее и увлекательнее, чем щелкать пальцами.

– Фу-у! – Амаль зажала пальчиками нос и скривила губки. – Скажи своему джинну, пусть перестанет жарить этот противный шашлык.

– Ты же сама хотела! Полдня канючила, – машинально возмутился Синдбад.

– А теперь не хочу! – опять топнула ножкой вредная Амаль.

– Так чего же ты хочешь? – все больше раздражаясь, спросил Синдбад.

– Икры черной. С грибами, – поразмыслив, ответила Амаль. И добавила: – Солеными.

– Да где ж я тебе их возьму?

– Джинна попроси! – взмахнула косами Амаль и отвернулась.

– Не буду я его просить. И так парень мечется как угорелый.

– Да мне не трудно, – откликнулся джинн, и Синдбад в очередной раз позавидовал его острому слуху, хотя, возможно, это и сущее наказание – иногда лучше и вовсе быть глухим.

Ала-джинн щелкнул пальцами, и перед Амаль возник круглый столик на длинной ножке. На столике красовалась большая хрустальная вазочка на два отделения. Одно было заполнено черной икрой, а другое – красной (не хватало только заморской, баклажанной). В черную икру была воткнута серебряная десертная ложечка. Рядом с вазочкой в небольшом золотом ведерке, влажно поблескивая шляпками, скучились соленые опята. Также на столике стоял графин с золотистым шербетом – так, на всякий случай.

– Ой, Алик-ако! Спасибо, дорогой! – обрадовалась Амаль и послала засмущавшемуся Ала-джинну воздушный поцелуй. – А ты плохой! – укорила она мужа, стряхивая с ложечки черную икру и подцепляя красную. – Хочешь попробовать?

– Нет, спасибо, дорогая. Я лучше шашлычку, – поспешно отказался Синдбад.

В его памяти еще были свежи воспоминания, как он решился попробовать предложенный женой кусочек сушеной воблы, после чего с полчаса выслушивал выговор на тему: «папочка объедает маленького пузика».

– Как знаешь, – пожала плечиками успокоившаяся Амаль и с завидным аппетитом налегла на икру и грибы одновременно.

Синдбад с облегчением растянулся в шезлонге, а Сорви-голова высунул нос из-за книги.

– И как тебе семейная жизнь?

– Так. Ничего. Говорят, и хуже бывает.

– Бывает, – согласился Сорви-голова.