Синдбад

– Оставишь ли ты меня, наконец, в покое?

– Да, но я буду всегда поблизости.

– Еще не хватало! У меня личная жизнь есть, между прочим.

– Тогда… – Ала-джинн немного обиделся, но не подал виду. – Тогда я буду помогать в чайхане твоему другу готовить плов и шурпу, жарить шашлык и разносить чай с лепешками.

– Э, постой! А я тогда, по-твоему, что буду делать? – Лицо Сорви-головы озадаченно вытянулось.

– Хорошо, – окончательно сдался назойливый Ала-джинн, бессильно повесив руки, – я буду делать только то, что ты мне скажешь, о добрейший хозяин этой прекрасной чайханы.

– Вот завтра этим и займешься, если уж так невтерпеж, – кивнул Сорви-голова. – Кстати, я все равно собирался нанять помощника, одному тяжело со всем управляться.

– Вот и ладушки, – радостно, с глубоким облегчением хлопнул по коленкам Синдбад, поднялся с топчана и прихватил лампу, все еще висящую в воздухе – сувенир на память. – А мне пора.

– И давно, кстати, – напомнил Сорви-голова.

– Не ехидничайте. Вам не идет, уважаемый.

– Ладно, не буду. Передавай сердечный привет Амаль и Нури.

– С радостью.

Синдбад, сбегая по ступенькам, взмахнул рукой в прощальном жесте.

– Правила! Правила не забудь написать! – крикнул ему вдогонку Сорви-голова, приподнявшись на локте.

– Не забуду, дедуля! – донеслось из-за угла чайханы.

– Э-хе-хе, вот она современная молодежь, – осуждающе покачал головой бывший принц и морской волк, гроза пиратов, а ныне преуспевающий владелец чайханы, подливая себе еще чаю.

Книга вторая. Синдбад и Амулет Четырех стихий. Глава 1. Колдун

– О мой сладенький суслик! – Женские пальчики нежно прошлись ноготками по голой загорелой груди Синдбада.

– М-г-м! – довольно протянул Синдбад, разомлевший от свежего морского воздуха, палящего солнца и тишины, если не считать назойливого кряканья наглых чаек.

– Ну скажи своей дорогой Амаль, долго мы еще будем торчать посреди этого противного моря?

– Почему же противного? – Синдбад нехотя разлепил веки, прикрыв глаза ладонью от солнца.

Рядом с шезлонгом стояла Амаль, закутанная в шелковую накидку, завязанную на груди узлом. Бровки сведены домиком, губки надуты, нижняя чуть оттопырена – требовательно и бескомпромиссно. Ручки сложены на груди.

– Оно зеленое. Меня… Нас тошнит. Бр-р!

– Начинается! – пробурчал Сорви-голова и уткнулся носом в огромный фолиант.