Синдбад

– Ты о чем? – обернулся к нему самозваный эмир.

– О следующем разе.

– Э-э, не цепляйся к словам! – флегматично отмахнулся визирь. – В следующий раз или в следующей жизни – какая разница?

– Если так казнить всех подряд, скоро у тебя людей не останется, – вставил Сорви-голова.

– У меня их мно-ого. Видишь, сколько? – Визирь широко развел руки. – И все мне преданы!

– Оставь жизнь несчастному. К чему она тебе?

– Ладно, так и быть, у меня сегодня хорошее настроение. Отпустите дурня! И пусть немедля убирается из дворца.

Стражники выпустили из рук обмякшего стража ворот. Тот, упав на четвереньки, забился лбом в пол и быстро подполз к туфлям визиря.

– Благодарю вас, о мой повелитель! Благодарю!

Дотянувшись до левой туфли лже-эмира, он подобострастно впился в нее губами.

– Э-э, уберите от меня этого слюнявого ишака! – Визирь презрительно отпихнул ногой помилованного. – И вышвырните его, наконец, из дворца!

Охрана опять подхватила молодого стража под мышки и поволокла к дверям. Ноги его, шурша широкими штанами, волочились по мозаичному полу.

– О повелитель, благодарю-у-у! – продолжал надрываться бывший страж ворот, пока за ним не закрылись тяжелые створки дверей.

– Вот видите, великий принц, я могу быть милосердным, – похвалился визирь. – К тому же вам сейчас нужно думать о своей шкуре, а не…

– Ты мне угрожаешь, безродная собака? – сверкнул глазами Сорви-голова. В нем в одно мгновение проснулся потомок знатного султанского рода.

– О, что вы! Я не такой дурак, Ваше Высочество, – шутливо поклонился визирь, приложив ладонь к груди.

– Ты его никогда не получишь! Признавайся, что ты сделал с моим другом Нури?

– С полоумным пьяницей и собирателем сказочных побрякушек? Сидит в темнице, даже жаль руки о него марать.

– Да как ты посмел коснуться его?!

– Видите, Ваше Высочество, посмел, – противно захихикал визирь, от удовольствия щуря нахальные глазки. – Ну, признайтесь честно, какой из него эмир?

– А из тебя? Какой эмир из тебя, ты, гадюка, пригретая на груди нашего Нури?!

– Хороший, смею надеяться.

– Мания величия, – скривился Синдбад.

– Но-но! – Визирь погрозил пальцем, но внезапно остыл. – Впрочем, какая разница. Завтра тебе отрубят голову.

– Мне? За что же, интересно?

– А за то! Бороду помнишь? – взвился визирь, выставив вперед тщательно расчесанную, волосок к волоску, бородку.